Птички нашептали ему о нескольких пропавших ребятах, что добывали себе на хлеб, срезая чужие кошельки. Одни говорили, что им предложили выгодную сделку, другие клялись Акнасом, что видели, как их братьев по ремеслу несли в “чёрный дом” ночью.
Один юноша сказал Бексу, о его кузене ведущем себя странно. На дела больше не ходит. А монета откуда-то водится. В последнее время еще синяки появились. Воришка обещал всё разузнать, не хотел, чтобы брат в подвалах “чёрного Дома “ оказался.
Бекса все бродяги, ворьё да и прочий сброд хорошо знал. За помощью часто обращались. Мол, у бывшего слуги, что войну прошёл, связи остались. Да и работёнку подкидывал не пыльную. Сплетни послушать, письмецо какое выкрасть и прочее по мелочи. Платил исправно. Оттого с ним охотно делились ценными сведениями и помогали как могли.
Подволакивая ногу и пряча лицо, Бекс отодвинул покосившуюся доску забора в одном из тупиков и оказался в небольшом дворике. Клочок земли, находящийся за двухэтажным домом, куда хозяева любили сваливать различный хлам.
Бродяга хотел присесть возле сломанного колеса от телеги. Но здесь его взгляд привлекла лужа. Тёмная, она словно оливковое масло растекалась по земле. Помедлив, Бекс обошёл немного сваленные в кучу старые простыни и стулья.
Из-за куска , некогда искусно вырезанной из дерева лисьи головы показалась рука. Бекс замер и прислушался. Как в былые времена, он напрягал слух, стараясь уловить малейший шорох. Где-то вдалеке кричал торговец, чей-то осёл недовольно блеял, отказываясь тянуть повозку.
За забором всё шло своим чередом, но здесь время остановилось. Бывший слуга вздрогнул. Там, за горой хлама, послышался едва уловимый шелест. Тут кто-то был. Он ждал, когда Бекса подойдёт ближе, и тогда…
Тихо, стараясь не издавать лишнего шума, будто он снова оказался на поле боя, Бекса отошёл назад. Встав возле забора, бродяга одним прыжком перемахнул через ограду и побежал. Уже не нужно было притворяться больным или калекой. Бекса бежал, не оглядываясь. В голове билось лишь одно: кошки убили его “птичку”. Придётся вырвать им когти, и Абхи ему в этом поможет.
***
Глаза не сразу привыкли к мраку. Анхис сжимал в пальцах рукоять кинжала. Жрец не двигался. Он словно сам стал статуей.
– Ты желаешь к древнему прикоснуться? Но готов ли разум твой? – хрипловатый голос старика эхом отражался от каменных стен.
Хина всю жизнь учили, что дикари опасны. Они поклоняются безумной богине. Их обычаи жестокие. Эти слова, словно мантру, ему повторяли учителя и семья. И то, что он видел в этом месте, куда не достаёт взор Акнаса, заставило юношу не раз убедиться в правдивости сказанного. Хин ждал, что последователь Тенебрис вот-вот обрушит на него свой гнев. Земля – разверзнется, и тени утянут его в небытие.
Старик поднял руку и в его ладони загорается зелёное пламя. В белёсых глазах отражались всполохи. Он будто обдумывал что-то, а после слегка кивнул сам себе.
– Многие пытались закон древний нарушить. Украсть и живыми уйти. – жрец прошёл к осколку молота, что служил алтарём. Достал из-за него большую чашу и положил в неё пламя.
Его движения были неспешны и плавны. Анхис мог бы сейчас нанести удар старику в спину. Спрятать труп, вернуться к своим и попытаться уплыть как можно скорее. Хин чувствовал, что не имел права совершать ошибки и подвергать жизни товарищей опасности.
– Я повинен в том, что проник в вашу святыню. – осторожно начал юноша. – И я готов принять наказание. Но прошу вас выслушать меня.
Вестник богини склонил голову набок, внимая голосу чужеземца. Его забавляло, как тот мечется, подбирая верные слова. Старику хотелось помучить Анхиса прежде, чем исполнить волю тёмной матери.
– В наших краях давно ходят слухи о том, что здесь, на островах, хранится древнее сокровище. И что оно обладает огромной силой. – Анхис подходил всё ближе к жрецу, не убирая кинжала. – С его помощью мы могли бы исцелять больных и калек.
– Неведома вам сила камня этого и цена, что он возьмёт с того, кто даст души коснуться. – губы жреца тронула едва заметная улыбка. Старик не видел, но чувствовал как Анхис стоит у него за спиной с кинжалом.
Юноша колебался, не хотел напрасно проливать кровь. Но и не был уверен в том, что жрец не донесёт до вождя о попытке чужеземца осквернить реликвию. Несмотря на метания, клинок не дрожал в уверенных пальцах.
– Дитя лживого отца. Неужто ты готов пролить кровь ради цели своей? – жрец резко обернулся. Их взгляды встретились, и Анхис узрел в глазах слепца отголоски тьмы, что владела его душой. Но этот мрак не был пугающим. Напротив, он манил, тянул свои длинные руки, обещая тепло и покой. Юноша отшатнулся от жреца, как от ядовитой змеи.