– Если вы позволите мне забрать кусочек молота, я уйду, и клянусь больше ни я и ни никто другой не ступит в ваш храм.
Жрец не смог сдержать тихого скрипучего смеха. Этот юнец, что так цепляется за честь, сжимая в руках острый клинок, забавлял его пуще прочих чужеземцев. Те обещали богатство, грозили смертью или сразу пускали оружие в ход. Этот же оказался занятнее и наивней прочих.
– Благородным пытаешься ты быть. – старик коснулся алтаря и провёл ногтями по трещине. – Я же голосу матери лишь верен. Она же куда честнее тех, кто храм её осквернял.
Тени пришли в движение. Жрец слушал их шёпот. Ладонь, лежавшая на алтаре, засветилась. Даже стоя поодаль, Анхис почувствовал, как потянуло жаром. Раздался треск. Оглушительный, словно огромный кусок скалы откололся и покатился по склону. Жрец согнулся, его тело била мелкая дрожь. Хину почудилось, что вестник богини упадёт, но тот устоял на ногах и выпрямился во весь свой не малый рост.
Развернувшись, он протянул узловатую руку Анхису и разжал пальцы. На его ладони лежал небольшой камень. Осколок, тот самый кусочек, который Хин безуспешно пытался отколоть кинжалом.
– Сможешь ли ты ношу желаемого перенести? – голос жреца стал походить на шёпот, а на лбу выступили испарины.
Хин смотрел на камень в худой руке. В его душе боролось сомнение и желание схватить трофей. Анхис ждал подвоха. Что если жрец убьёт его, стоит пальцам чужеземца коснуться кусочка молота?
В ушах юноши снова зазвучал приказной тон отца: “Принеси мне осколок! Докажи, что достоин занять место главы дома”. Сделав вдох, Хин коснулся камня. не смотря на жар от рук жреца, сам осколок был прохладным и гладким.
Осторожно, словно это был не камень, а тонкое стекло, что треснет от любого неумелого касания, Анхис взял в руку кусок артефакт. Юноша вертел его в пальцах. Разглядывал витиеватые символы. Он не сразу ощутил это.
Нечто древнее, давно спящее под взором Тенебрис, начало пробуждаться. Почуяв свет в царстве ночи, оно потянулось к душе юноши и обвило её своими лозами. Анхис почувствовал, как его грудь сдавило, во рту появился металлический вкус, а перед глазами всё поплыло.
Жрец смотрел, как чужеземец падает на пол, сжимая в пальцах подаренный кусочек древнего мира. Старик опёрся на алтарь, силы покидали его. Но было ещё рано, он заплатил цену ради желания своей матери, но позже. Сначала нужно убедиться, что мальчик выживет. А если нет, тогда его скормят реморути, как и прочих.
глава 20
Перед глазами Анхиса мелькали образы из разных времён. Его нёс поток, древний, как сам мир. Разум растворялся. Юноша был одновременно в настоящем, прошлом и будущем. Он забыл своё имя, суть и цель. Не существовало более ничего, кроме бескрайнего времени.
Хин чувствовал умиротворение, ему не хотелось возвращаться туда, откуда он пришёл. А приходил ли? Возможно, Анхис всегда был частью этого потока. Вот огромный исполин ударяет своим молотом по воде, поднимая из пучины первую землю, а над ним летают Орфы с целыми городами на своих огромных спинах.
Видения накладывались одно на другое. Теперь Анхис плыл над полем боя, где некогда разрозненные племена вели ожесточённое сражение в стремлении завоевать больше земель. Один из флагов, что несли войны, показался Анхису смутно знакомым. Но образ быстро смазался и слился с остальными.
Поток стал ещё более бурным, болезненным. Разум раскололся, словно зеркало, брошенное в стену. Лихорадочный калейдоскоп событий разрывал разум на куски . Юношу стало мутить от давящей боли. Казалось, череп вот-вот взорвётся, а человеческая суть раствориться, исчезнет во времени и пространстве. То, что осталось от Анхиса, пыталось вырваться из этого бешеного потока, но древняя магия не желала его отпускать. Молот словно наказывал наглеца, осмелившегося коснуться его.
Внезапно лицо Хина опалил жар. Будто в бреду юноша различил языки пламени, что вздымались к самым небесам. Анхис поначалу подумал, что его душу затянуло в чертоги Тенебрис. Но тут он увидел мальчишку. Тот стоял посреди огня, совсем не чувствуя жара. Анхис оторопел. У мальчика была лисья голова. Он пошевелил рыжими ушами с чёрными кончиками и принюхался, приоткрыв пасть, полную мелких, как иглы, зубов. Бог огня, первый умерший ребёнок после схождения людей с небес, вдыхал дым и облизывался, наслаждаясь жаром.