Голоса стихли. Урса окинул взглядом племя и громогласно произнёс.
– Великий вестник закончил службу нашей матери.
Вождь опустил худое тело на алтарь.
– Сегодня Тенебрис поможет нам выбрать нового жреца. А до тех пор вход в святилище будет закрыт. Рука матерри укажет на нового вестника. Он должен будет пройти ритуал омовения.
Слова звучали в полной тишине. Ни слёз, ни выкриков, лишь холодное молчание. Как только стихло последнее слово, грефы вышли из пещеры и вернулись к своим делам. Будто бы ничего и не было.
– Неужели вы не скорбите об умершем? – не выдержал Кили, когда они оказались на улице.
Скорбить? Мёртвые в руках матери. – Хади удивила такая горячность в голосе птички. – Мёртвые чувствовать покой. Зачем грусть?
– Разве он не был вашим наставником? Не делал чего-то значимого?
– Вестник для многих быть учитель. Мы уважать его. Его жизнь на земле кончится. Мы проводить его к матери. Мы радоваться, что они вместе.
Дикарка не понимала, почему Кили так удивляли её слова. Орион же пребывал в задумчивости.
– У вас очень интересное понятие о смерти. – светлый жрец отправил ткань своего одеяния. – Можем ли мы взглянуть на то, как выберут нового вестника ?
Хади кивнула.
– Его выбирать на берег. Мы всё быть там.
– И теперь вы сложите его труп, к одному из этих...алтарей? – Кроу брезгливо посмотрел на ближайшую из статуй, у подножья которой лежала туша огромной рыбы и без костей.
Дикарка нависла над Кили и склонилась так, что он смог заглянуть в её золотые глаза.
– Жрец быть посланцем, жрец передать своё место достойному. Не подношение. – вкрадчивый голос, подобно кинжалу, занесённому над головой невежественного наглеца.
Орион потёр подбородок.
– Значит, мы увидим церемонию? Это большая часть.
Хади выпрямилась. лёгкая рука мимолетным движением отвела от него опасность, но надолго ли. Глаза жреца горели интересом. Он предвкушал необыкновенное зрелище.
Глава 21
Анхис долго плутал, порой чуть ли не теряя сознание, прежде чем снова оказался в бухте. Он осел на землю и прикрыл глаза. Всё тело ныло, хотелось оказаться далеко отсюда, в родном поместье и забыться долгим сном. Из города слышался марш островитян, но у Анхиса не было сил встать и посмотреть.
Он достал сколок. Реликвию, о которой склоняли легенды. Теперь отец признаёт Анхиса . Ведь он справился с поручением. Осталось вернуться домой. Нужно лишь вздремнуть. Совсем немного. Собрав остатки сил, Анхис поднялся по трапу на корабль. Можно было забыться среди ящиков, словно пьяница, и слегка вздремнуть, но Хин ещё не пал настолько, чтобы уподобиться известному жрецу. Он предпочёл выбрать кровать в своей небольшой каюте. Волоча ноги, Анхис с трудом открыл дверь.
Желанная подушка была уже в нескольких метрах, когда его взгляд зацепился за небольшое зеркало на стене. Отражение заставило замереть и покрыться холодным потом. Из зазеркалья на Хина глядело измученное, сероватое лицо. Всклокоченные короткие волосы, воспалённые карие глаза и белые полосы на щеке. Они словно змеи переплетались, образуя затейливый узор. Хин отшатнулся, споткнулся и упал на кровать.
Уставившись в потолок, юноша пролежал минуту, прежде чем коснуться своего лица дрожащими пальцами. Он ощутил их, символы. Которые теперь казались ему проклятыми тварями, что пожирали его изнутри. Анхис начал неистово царапать щеку, пытаясь прогнать, сорвать с себя метку.
Тёмный жрец проклял его?! – Эта мысль билась в воспалённом разуме. – Неужели он потеряет рассудок и покроется ужасными чёрными язвами?!
Ногти раздирали лицо до мяса. Юноша не чувствовал боли. Его окутала паника. Хин вонзил зубы в кулак второй руки. Во рту появился металлический привкус крови, а в горле застрял крик.
***
На поселение опускалась тьма. Зажглись факела. Четверо, особенно широкоплечих островитян, несли на своих плечах каменную плиту, на которой покоилось тело жреца. Хотя все представители грефов отличались огромным ростом, на их фоне жители империи были как дети, эти носильщики выделялись даже среди своих соплеменников.
Орион смог подобраться поближе, чтобы лучше наблюдать за происходящим. Кили старался держаться рядом, как бы он это ни скрывал, но в юном Кроу тоже играло любопытство.
Вождь, облачённый в украшения из чёрного камня и костей, стоял в центре импровизированного круга из толпы. Преклонив колени, четвёрка исполинов опустила тело старика перед Урсой.
Грефы начали отбивать ритм, топая ногами по земле. Под эту громовую канонаду к Урсе подошла бритоголовая женщина с подносом. На нём стоял стеклянный куб, в котором виднелся чёрный шар.