Золотые узоры горели, как лучи раскалённого солнца на одеянии служителей храма Акнаса. Величественные, подобно первым людям, сошедшим со спин небесных левиафанов, жрецы неспешным потоком проходили по улицам столицы. Однако в душах, возглавляющих процессию священнослужителей, было смятение. Это торжественное действо должен был возглавлять будущий главный жрец и наследник дома Белой Куницы Орион Фрей. Но паршивец даже не соизволил прийти в храм на утреннюю молитву. Его кузен Ананд вынужденно принял на себя роль несущего золотую ветвь вместо наследника.
Символ великого древа, напоминающий о том, как Григо, уснув вечным сном, научил первых людей ценить созданное. Тело его стало лугами, горами и лесами. А там, где было сердце, выросло древо, в котором и по сей день живёт частичка души Григо. Многие Сурийцы совершают паломничество к этому святому месту.
Жрецы запели, вознося свои голоса к небесам. Они призывали светлых богов обратить свой взор на столицу. Словно приглашение на грядущие подношение, пение разливалось мирным потоком по улочкам. Горожане подхватывали мотив и прокладывали путь песне всё дальше и дальше, за пределы Шады. Ананд не мог полностью отдаться служению. Его душу гложил гнев и зависть. Он не понимал, как Акнас мог даровать великому роду, что служил ему еще с древних времён, такого наследника, как Орион. Пьяница и бабник. Его знает каждый трактирщик и подзаборная девица. Он и в подмётки не годится своему старшему брату. Ананд же вынужден приглядывать за будущим верховным жрицом по приказу главы дома. Но, по правде, юноша просто доносил на кузена и с упоением наблюдал как этому павлину выщипывают пёрышки. Да простит его Акнас, но возможно, именно так, он сможет пробиться выше и ближе к верховному жрецу. Ананд достоин этого куда больше, чем отпрыск чужеземки.
Однако Ориона совсем не заботили не старые ритуалы, ни гнев кузена. Даже песнопения, которые просочились за стены поместья, не смогли его разбудить. Лёжа в своей постели, он наслаждался обществом трёх прекрасных любовниц, скрасившихх ему ночь. Они гладили его кожу цвета молока с пряностями и играли со светлыми локонами. Серо-голубые глаза Ориона были закрыты, а разум блуждал где-то далеко.
Двери со стуком распахнулись, прервав умиротворяющий покой и тишину спальни.
– Шествие уже закончилось?— произнёс Орион, лениво растягивая слова.
– Да, и ты не соизволил на него явиться. Мне пришлось возглавлять процессию, – Ананд старался не смотреть в сторону клубка из обнаженных тел, подушек и одеял.
– Я знал, что ты справишься.
– Верховный жрец желает тебя видеть, – на лице кузена расплылось нескрываемое злорадство.
Наследник благородного дома нехотя присел, и одеяло сползло ему на бёдра. Подобная картина заставила Ананда отвернуться.
– Ты не мог бы привести себя в порядок?
Орион любезно улыбнулся и поцеловал дамские запястья.
– Боюсь, нам придётся разлучиться, иначе мой дорогой кузен не сможет выразить всё своё неудовольствие. А это вредно для здоровья. Но я буду с нетерпением ждать новой встречи.
Он с наслаждением наблюдал, как обнажённые, смуглые, будто выточенные в камне опытным скульптором тела выбрались из вороха подушек. Гостьи быстро оделись и прошмыгнули мимо младшего жреца.
– И которые это по счёту? — осведомился Ананд.
–- Не знаю, я не веду учёт тем, кто побывал на моём ложе.– Орион обвёл взглядом свои просторные покои.– Их компания была весьма приятной. Хоть поговорить о культуре и поэзии не очень вышло, мы нашли, как с пользой провести время.
– Тебе давно пора выбрать девушку из благородной семьи, а не спать с теми, кто оценивает своё время в пару серебряных монет.
– Как ты смеешь! – Орион возмущённо обернулся, натянув рубаху с длинными, свободными рукавами, зауженными у запястья и украшенными богатой вышивкой, в виде лучей солнца.- Они стояли золотой!
– У тебя осталось не так уж много времени, через десять лет ты должен будешь принять обет безбрачия, – кузен хмурился, отчего казалось, что глаз Акнаса на его лбу закрылся.
– И я должен до этого времени обзавестись оравой детишек от благородных дев, которых не увижу за горой Священных Писаний.
Поправив синий пояс и натянув сапоги, Орион покинул свою светлую комнату вместе с кузеном. Как и все дети главы рода, по совместительству верховного жреца храма Акнаса, юноша жил в отдельном строении на территории фамильного особняка.