Глава 27
Орион не верил своим глазам. Это не могло быть его братом. Сглотнув подкатывающий к горлу комок, жрец подошёл ближе. Стены покрывала чёрная слизь. В камере, а это была именно она, стоял нестерпимый смрад. На полу располагался кувшин с водой, валялись различные тряпки, а тлеющие благовония делали воздух ещё более удушливым. В самом конце узкого помещения лежал человек. В лохмотьях с трудом можно было узнать некогда дорогое жреческое одеяние. Его усеивали зловонные пятна.
Прикрыв нос, Орион склонился над ним, освещая. Некогда красивое лицо его старшего брата наполовину скрывали бинты. Сквозь них сочилась кровь с гноем и чем-то чёрным. Затаив дыхание, жрец наклонился ближе и прислушался. Джохари дышал. Он был всё ещё жив! Но всё свидетельствовало о том, что его брат болен. Болен чёрной болезнью, скверной. Лелея надежду, что разум Джохари ещё не угас, жрец осторожно потряс брата за плечо. Раздался тихий стон.
— Джохари, это я. Ты меня узнаешь? – голос предательски дрожал.
Глаз, не закрытый повязками, распахнулся. Мутный, почти чёрный, похожий на рыбий. Юноша смотрел сквозь своего брата. Орион ласково погладил его по волосам.
— Потерпи немного, я вытащу тебя.
Жрец снял свою накидку и, осторожно укутав брата, поднял его. Почти невесомое тело повисло, будто мешок с костями. Хин, закрывающий нос рукой, посмотрел на юношу-жреца. По запаху и поступившим чёрным пятнам на белой ткани он отшатнулся и коснулся подвески со знаком Акнаса на ремне меча.
— Скверна…
В другом конце коридора раздался топот ног и крики. Среди голосов жрец признал Ананда. Орион успел позабыть о вездесущем кузене. Тихо ругнувшись, он прижал к себе брата.
— Уходим. — Жрец повёл за собой спутников, надеясь как можно скорее добраться до потайного прохода в бывшие покои матери. Оттуда было возможно незаметно вылезти из поместья.
Жрец лихорадочно дёргал за факел, пытаясь открыть проход. Но он упорно не поддавался.
— Что вы копаетесь? — прошипел Анхис оборачиваясь. Ему совсем не хотелось попасть в руки храмовым стражам. Они хоть и уступали в умении владеть мечом Хину, но их заклинания представляли большую опасность любому противнику.
Осторожно опустив Джохари на пол, Орион обеими руками повис на металлическом креплении. Ничего. Всё нутро жреца похолодело. Кто-то сломал механизм и заменил факел. Ананд проследил? Или старый Суфир доложил?
Показались бело-жёлтые одежды. Небольшой отряд настроенных жрецов-воинов возглавлял злосчастный кузен . Подняв светящуюся сферу выше, он осветил фигуры незваных гостей.
Анхис прикрыл лицо капюшоном. Хади оскалилась в довольной ухмылке и достала топор.
– Я устать убегать! Драться!
— Стой!
Но разве мог Хин остановить зверя, что уже учуял добычу? Дикарка понеслась на небольшой отряд, издав боевой клич. Анхис, тихо ругаясь, обернулся на Ориона.
— Что теперь?
— Мне надо подумать, не мешайте.
Наследник великого Дома Белой Куницы лихорадочно вспоминал, где находился ближайший лаз, о котором не прознал бы его назойливый кузен. За спиной слышались звуки боя. Похоже, Аник тоже присоединился, но скорее для того, чтобы не дать Хади поубивать стражу.
То дрались непривычно для чужеземки. Изворотливые, словно змеи, они уворачивались от лезвий топоров. Их заклинания жгли кожу, ослепляли, заставляли кровь вскипать. Ананд предпочёл спрятаться за спинами стражников, его пугало — это страшное существо. Будто из забытых легенд, оно, не чувствуя боли, рвалось в бой.
Хину приходилось уворачиваться не только от посохов, сфер и жарких потоков, но и от топоров дикарки.
Войдя в раж, Хади наслаждалась каждым полученным ударом, постепенно она привыкла к этим необычным заклинаниям, что оставляли на ней ожоги, а движения служителей светлого бока стали ясны. Приняв плечом сферу, что заставило кровь хлынуть из ушей и носа, она занесла топор над противником. Ещё секунда, и лысая голова раскололась бы пополам.
Хади сначала ощутила сильный порыв ветра, а после удар в спину. Будто огромный Реморути подхватил её и понёс. Обернувшись, она увидела широко раскрытые глаза Анхиса, которого вжало в неё. Неясный поток из света нёс их вперёд, снося всё на своём пути. А оседлал эту волну Орион.
Прижимая к себе тело брата одной рукой, второй он выводил затейливые символы. На висках юноши выступили испарины, лицо было искажено от напряжения.
Стража разлетелась в стороны. Приподнявшись на руках, Ананд посмотрел вслед беглецам. Ему бросились в глаза волосы заклинателя. Слишком светлые для сурийца.
Магический поток вынес всех четверых наверх. Слуги и долхи бросились врассыпную. В них летели вещи, мебель, посуда, поднятые потоками ветра. В помещениях, сквозь которые пролетал вихрь, поднимался хаос.