Я понял, что схожу с ума. Нет, вообще я часто так думал, отправляясь на очередную проделку, но тогда эта мысль казалась мне смешной и лишь добавляла азарта. Сейчас же страх только усилился, потому что я понял: это уже не шутки. Сквозь пелену видений изредка мелькало лицо Фригги. Она читала какое-то заклинание, положив одну ладонь мне на лоб, а другую — на сердце. Потом протянула мне что-то, сказав, чтобы я выпил.
И тут я сделал нечто совсем уж неадекватное: со всей силы вцепился зубами ей в руку, прокусив до крови. Я не знал, что заставило меня сделать это. У меня даже мысли такой мелькнуть не успело, и казалось, будто я поступил так не по своей воле, а по воле того, что во мне скрывалось.
— Я…не знаю …что…происходит. — Задыхаясь от страха или чего-то еще, сообщил я матери.
Я и в самом деле не понимал. Еще ни разу, наверное, мне не приходилось так тяжело. Из жуткого жара меня бросало в жуткий холод.
— Зато я знаю. Это проклятие, Локи. Держись, не поддавайся ему.
Но я не мог. Мне казалось, что кто-то выпил все мои силы до капли, и энергии для борьбы у меня не осталось. Я подумал, что лучше уж смерть, чем такие мучения.
— Что ж, выхода нет. — Услышал я голос матери. Мне казалось, он звучит словно бы издалека. А может, это очередная галлюцинация…
Вдруг у себя на шее я ощутил нечто холодное и довольно тяжёлое. И паника вдруг отступила. Очертания корабля вновь стали чёткими, видения исчезли, и я обрёл способность себя контролировать.
Мама стояла возле меня. С руки у неё капала кровь, но смотрела она не на руку, а мне в глаза, словно пытаясь разглядеть что-то важное.
— Прости. — Только и смог проговорить я. — Не знаю, что на меня нашло тогда, я будто бы…
— Можешь не объяснять, я знаю, что это была не твоя вина.
Я взглянул на предмет, что висел у меня на груди. Оказалось, это драгоценный камень, покачивающийся на золотой цепочке. Я видел его однажды мельком на шее у матери и подумал тогда, что это красивое украшение. И мне казалось странным, что Фригга всегда прячет его под одежду, но я не сильно задумывался об этом. И лишь теперь я сообразил, что это никакое не украшение, а нечто совсем иное.
Я взял камень в руку. Был он довольно большим, сантиметров пять в диаметре, и представлял собой идеальный по форме многогранник. Он отражал лучи падающего на него света, переливаясь всеми цветами радуги.
Камень зачаровывал, притягивал взгляд. Казалось, его можно разглядывать вечно. Присмотревшись, я заметил, что он и сам сияет собственным, внутренним светом. Словно бы в сосуд поместили лучи солнца. Светлые, тёплые лучи, дарующие жизнь и радость. И я почувствовал, как этот свет проникает в меня, наполняя силами.
Увидев, что мне стало лучше, Фригга сняла с меня цепочку и повесила её себе на шею, спрятав камень под доспехи.
— Что это было? — Спросил я у матери.
Та, помедлив, ответила:
— Это тот самый артефакт, который я охраняю. Агенты Света называют его Splito Mauris — Осколок Радуги. По сути, артефакт принадлежит мне, но если он понадобится кому-то ещё, я могу передать его новому владельцу. Но он не должен попасть в руки зла. Его мощь слишком велика.
— А в чём она заключается? — С живым интересом спросил я.
— Возможно, позже ты узнаешь. Но не сейчас.
— А когда со мной всё это прекратится? — С моих уст снова сорвался вопрос, на сей раз уже из другой области. — Я имею в виду влияние проклятия.
— Я так полагаю, что никогда. — Со вздохом ответила Фригга.
— То есть? — Тут я уже испугался не на шутку.
— Пойми, ты первый, кто выжил после него, поэтому я даже примерно не представляю, что оно будет делать с тобой дальше. Возможно, ты сойдёшь с ума, станешь абсолютным злом, дематериализуешься или умрешь в страшных мучениях.
Я содрогнулся.
— Это лишь предположения. Доподлинно мне ничего неизвестно, но я постараюсь защищать тебя, насколько это будет возможным.
— А нельзя избавиться от этого проклятия? — С отчаяньем в голосе поинтересовался я.
— Есть только один способ: убить того, кто наслал его на тебя. После его смерти ты освободишься. Это особенность всех проклятий за малым исключением.
— А мы сможем его убить? — Лично мне эта затея виделась безнадежной.
— Не знаю, Локи. — Покачала головой Фригга. — Шанс есть, но призрачный. Я, к сожалению, не знаю ни одного способа, как можно убить его. Однако это не означает, что такого способа не существует. Сейчас ты на некоторое время в безопасности, но будь готов, что эта волна захлестнет тебя вновь. Не сдавайся сразу, пробуй противостоять. Очень многое сейчас зависит от твоей силы воли, понимаешь?
Я кивнул и забылся чутким, нервным сном. Несколько раз я просыпался от страха, но это уже был мой собственный, вполне понятный и адекватный страх. Я боялся, что проклятие Чёрной Молнии опять начнёт напоминать о себе.
Когда я проснулся окончательно, оказалось, что мы уже приземлились на нужную нам планету. Я с удивлением обнаружил, что укрыт дорожным плащом матери.
«И это после того, как ночью я прокусил ей руку». — Со стыдом и благодарностью подумал я. — «Да если бы кто-то со мной так поступил, я бы его не то, что плащом не укрыл, я бы его зарезал, пока он спит».
— Как себя чувствуешь? — Спросила Фригга, заметив, что я проснулся.
— Нормально, спасибо. — Улыбнувшись, ответил я.
— Я люблю, когда ты так улыбаешься. — Как бы между прочим заметила мама, доставая из рюкзака сухие брикеты.
— Как? — Не сообразил я.
— По-доброму, искренно, без этой маски высокомерия и насмешки, за которую ты постоянно прячешься.
Я хотел сказать что-то язвительное и резкое, но передумал. В данном контексте такая реакция смотрелась бы попросту глупо. Поэтому я ради разнообразия промолчал.
— Возьми меч. — Фригга протянула мне оружие. — Но если тебя опять накроет, постарайся сдержаться. Для меня будет весьма затруднительно отбить внезапную атаку, не покалечив при этом тебя.
Я кивнул, принимая её слова к сведенью, и мы вышли из корабля.
========== Видение ==========
Хоть эта планета, по словам матери, и была населена, приземлились мы в абсолютно безлюдном месте. Наш корабль стоял посреди небольшой долины, со всех сторон окруженной скалистыми выступами. Горы были невысокими. Максимум — три тысячи метров. Наши ноги по щиколотку утопали в мелком, сероватом песке; кое-где виднелись чахлые, высушенные безжалостно палящим солнцем пучки травы.
— Далеко идти? — Спросил я у матери.
— Порядочно. — Лаконично ответила та.
— Но почему мы приземлились здесь, а не на каком-нибудь космодроме?
— Потому что на каком-нибудь космодроме нас ждут и схватят прежде, чем мы успеем приземлиться. — Терпеливо объяснила Фригга.
Я дематериализовал шлем и меч, чтобы идти было легче, и зашагал вслед за матерью, стараясь не отставать.
— Раньше здесь было озеро. — Не оборачиваясь, сообщила мне Фригга.
— Откуда ты знаешь?
Мама нагнулась, поднимая что-то, а затем протянула мне двустворчатую ракушку, внутри которой оказалась жемчужина.
«Подарю кому-нибудь». — Решил я, кладя ракушку в карман. Джейн, например. Представляю, как Тор взбесится. Хотя нет, лучше не стоит. Слишком старый трюк. И придумал такой способ издеваться над Тором, к сожалению, не я, а Фандрал. Причём придумал совершенно случайно. Ведь он, как известно, обладает интуитивной магией, которую сам не контролирует. Эта магия заставляет всех девушек, ненадолго задержавших на нём взгляд, влюбляться в него. Ну не то, чтобы прямо влюбляться, скорее, просто испытывать желание с ним познакомиться. Причём оно пропадало, едва Фандрал исчезал из поля зрения. Все в Асгарде об этом знали, и девушки избегали смотреть ему в глаза. Причём всё равно он был всегда окружен толпою поклонниц. Джейн же об этой особенности Фандрала и не подозревала, и как-то за ужином мельком взглянула на него. Да так и не смогла отвести взор. А Фандрал, заметив, что она попалась, принялся улыбаться и строить ей глазки. Делал он это просто со скуки: Джейн ему была, конечно же, не нужна. Но когда Фандрал протянул Джейн руку, приглашая её на танец, Тор резко вскочил с места, побагровев от злости. Мы с Огуном, Вольштаггом и Сиф долго потом смеялись. От разборки несчастного Фандрала спасло лишь присутствие за столом Фригги и Одина. А мы, молодые асы, взяли на заметку, как можно вывести Тора из себя. Поначалу работало, даже очень хорошо. Потом, правда, приходилось бегать по дворцу и искать укрытие, но это тоже весело. А глупая Джейн всё удивлялась, почему в Асгарде у неё так много поклонников. А потом этот трюк действовать перестал. И я был тем, на ком Тор это наглядно продемонстрировал.