Объект располагался на острове Возрождения и теперь был частью постоянно расширяющейся пустыни Аралкум, поскольку Аральское море полностью высохло за прошедшие десятилетия. Шипенко, символ безжалостной чудовищности советской промышленной халатности, поражался тому, что море площадью двадцать пять тысяч квадратных миль могло просто исчезнуть. Но оно исчезло, и то, что когда-то было морским дном, погребённым под слоем воды в сто футов, теперь стало частью совершенно безжизненного пространства пустыни и солончаков, протянувшихся на сотни миль вдоль границ Казахстана и Узбекистана. Стальные каркасы старых лодок, рыболовных траулеров и даже старых судов Береговой охраны США, проданных…
Советские корабли, вывезенные после войны и привезённые поездами из Санкт-Петербурга, ржавели в песке, в сотнях миль от ближайшего побережья. Для Шипенко они были сюрреалистическим напоминанием о высохшем море и детстве на его берегах, которое было утрачено так же безвозвратно.
Город, построенный военными на острове, назывался Кантубек. Это было унылое скопление трёхэтажных бетонных многоквартирных домов, выстроившихся ровными рядами, с бункерами под ними, глубиной, равной высоте самих зданий. Здания сохранились до наших дней, как и административный центр в центре города, чьи пишущие машинки и стальные картотечные шкафы стояли точно так же, как и в день, когда город был оставлен. Здесь также были школа, магазин и кинотеатр с железными серпом и молотом над входом и огромной стеклянной люстрой в вестибюле. Перед кинотеатром находилась ржавая детская площадка с ржавой металлической статуей Сталина в центре. Всё это постоянно обдували пустынные ветры, поднимавшие столько песка, что военные больше не могли пользоваться взлётно-посадочной полосой аэродрома и могли прилетать только на вертолётах. Это они делали время от времени, чтобы контролировать и контролировать работу международных инспекторов по вооружениям и бригад по зачистке, которым периодически предоставлялся доступ на территорию.
В четырёх милях к югу от посёлка, словно декорации высокобюджетного научно-фантастического фильма, из песков возвышался исследовательский комплекс биологического оружия «Аральск-7». Он был заброшен вместе с городом, документы сгорели в кострах на парковке, а оборудование и производственные мощности спешно разобраны. Скорее , просто разбросаны. Химическая аппаратура, лабораторное оборудование, даже старые мэйнфреймы и мониторы стояли там же, где и в день закрытия завода, некоторые разбитые ломами, другие – совершенно целые. Инспекторам по оружию не потребовалось много времени, чтобы понять, что происходило. Улики были повсюду. Попытка скрыть их была настолько нерешительной и поспешной, что даже знаки биологической опасности с дверей лабораторий не были сняты. За пределами комплекса коровники, овчарни, огороженные пастбища, даже чаны и тяжёлое промышленное оборудование остались гнить.
Что касается запасов оружия, то они были сброшены в ямы, предназначенные для сжигания туш скота, без каких-либо мер по сдерживанию, кроме нескольких футов земли и песка. Не было установлено ни ограждения, ни предупреждающего знака.
Все это было прекрасно видно американским разведывательным самолетам и спутникам, которые несколько лет назад направились на это место, после того как их предупредили о его присутствии
Советские перебежчики. Эти сообщения подтвердились, когда в девяностых годах инспекторам разрешили посетить остров. Были предприняты некоторые скромные попытки зачистить остров, пока дух сотрудничества не иссяк и президент Молотов не взошел на престол.
Весь остров был памятником масштабам советской программы биологического оружия. На пике её существования здесь проживало почти две тысячи человек…
Там жили микробиологи, вирусологи, биохимики, военнослужащие и их семьи. Объект находился в невероятной удалённости, добраться до него можно было только четырнадцатичасовым военным рейсом из Москвы с обязательной остановкой на аэродроме 12-й Отдельной армии ПВО в Ташкенте, в шестистах милях отсюда. И эта удалённость, конечно же, была главным фактором. На объекте проводились не только исследования и разработки, не только лабораторные работы в контролируемой среде. Советскому Союзу нужны были не только научные знания, необходимые для разработки оружия, но и проверка его боевой готовности. Для этого им требовалась программа масштабных испытаний на открытом воздухе в условиях, максимально приближенных к боевым.
Они давно решили, что одним из наиболее эффективных способов доставки биологического оружия являются полёты на самолётах-аэропылителях на малых высотах. Такие самолёты были дешёвыми, доступными, легко заменяемыми, и за один полёт можно было сбросить достаточно боезаряда, чтобы уничтожить любого противника.