Когда Шипенко наконец вышел, он уже не был тем человеком, которым вошёл. По сути, он вообще был едва ли человеком.
Он был чем-то другим.
OceanofPDF.com
11
Гильхофер развалился на диване перед телевизором, на коленях у него стояла миска холодного попкорна, масло давно застыло, а пиво стояло где-то под рукой. Он едва держал глаза открытыми и то и дело засыпал, будясь собственным храпом каждые несколько минут. Затем он открывал глаза, несколько секунд смотрел на экран, пока всё не начиналось сначала.
Ему следовало быть в постели. Он не спал почти двадцать часов, и расследование Бантинга зашло в тупик. Лэнгли следила за ним, начальница резидентуры прервала свою поездку — это было очень тяжело. Но вместо того, чтобы спать, он лежал на обшарпанном диване в гостиной, распахнув шторы, чтобы любой снаружи мог видеть голубое свечение его семидесятидюймового экрана, заполняющее комнату.
Он болел за «Ред Уингз» с детства, хотя и вырос в Чикаго. По телевизору показывали второй тайм матча между ними и «Брюинз» в прямом эфире. Игра проходила в Бостоне, а значит, начало в семь часов вечера в Праге было часом ночи. Он мог бы записать матч, это было бы удобнее, но вместо этого он сидел бы на диване с пивом и попкорном, урывками дремая до самого конца.
Когда зазвонил телефон, он вздрогнул. Он опрокинул попкорн и слепо замахал руками в щелях дивана, пытаясь найти телефон.
«Привет», — хрипло сказал он, найдя его, стряхивая попкорн с колен.
Его встретил голос Клары: «Гилхофер, это я».
Причин для звонка в столь поздний час было крайне мало, и ни одна из них не была связана с хорошими новостями. «Что случилось?»
«Был еще один».
«Еще одно убийство?»
«Боюсь, что да».
«Один из наших?»
«Да, один из ваших».
Он почувствовал прилив адреналина в жилах. «Кто?»
«Я уже еду на место происшествия. Мне не назвали имени, но я перешлю вам адрес. Вы можете встретиться со мной там».
"Который сейчас час?"
«Я мешаю твоему прекрасному сну?»
Он взглянул на телевизор: «Детройт» отставал на три очка за четыре минуты до конца. «Нет, я уже в пути», — сказал он. «Дай мне минутку, чтобы надеть штаны».
«Это в Бубенече. Недалеко от предыдущего».
«Я буду через десять», — сказал он, повесив трубку.
Он почувствовал вибрацию от входящего сообщения и нашёл адрес на карте. Он подумал: «Кто, по его мнению, живёт в Бубенече?»
Он стряхнул попкорн с рубашки и натянул вчерашние штаны. Ключи, пистолет и бумажник лежали у двери, и он схватил их, выходя из дома. Бубенеч находился недалеко от его дома. Этот район пользовался популярностью у молодых сотрудников посольства. Цены здесь были ниже, чем в Малой Стране, но он сохранял свою самобытность, и ресторанов и баров было почти столько же. Прогуливаясь по пустынным ночным улицам, он мысленно перебирал сотрудников посольства, живших в этом районе. В посольстве работало гораздо больше людей, чем он мог уследить лично, и адреса ему были знакомы только с самыми высокопоставленными сотрудниками – главами отделов и непосредственными помощниками посла. Этим людям время от времени предоставлялась охрана, они получали полицейские пропуска и тому подобное. Все остальные были более или менее предоставлены сами себе, если не считать краткой проверки безопасности при переезде в новую квартиру. По его приблизительным подсчетам, в Бубенече проживает по меньшей мере два-три десятка младших сотрудников.
Он приближался к улице, которую ему указала Клара, и ещё до того, как свернуть на неё, увидел синие и красные огни патрульных машин, отражавшиеся на мокром асфальте. Он остановился позади них и помигал фарой.
Удостоверение личности одного из офицеров. Через дорогу находилось кафе, закрытое на ночь, но внутри было ярко освещённое. Оно было ему знакомо? Он что, обедал там с кем-то? Все выглядели такими похожими. Он посмотрел на вход в здание и, хотя никаких конкретных воспоминаний всё ещё не возникло, начал испытывать странное чувство страха, своего рода предчувствие того, что ему предстояло увидеть.
Он открыл дверцу машины, и внезапный порыв ветра обдал его холодом. Он вышел из машины, захлопнул за собой дверь ногой и поспешил ко входу в здание.
«Америцкий», — сказал он офицеру у двери.
Мужчина махнул ему рукой, и он вошёл в просторный вестибюль со старомодным лифтом, окружённым лестницей. Он поднялся по лестнице на четвёртый этаж, где перед открытой дверью квартиры стоял ещё один полицейский.
Дверной проем был перекрыт желтой полицейской лентой.