Может быть, это нечто большее. План. Намерение. Если Шипенко пытался, например, передать сообщение американцам, то использование СП-4
Боеприпасы, безусловно, были одним из способов. Это была идеальная визитная карточка, к которой не имел доступа никто, кроме ГРУ, и которую американцы наверняка обнаружат при вскрытии.
Но если это было сообщение, что в нём говорилось? И зачем он его отправлял? Один ответ просто вёл к другому вопросу. Если только Шипенко не решил посвятить её в свои мысли, шансы на что были ничтожно малы, она просто никогда не узнает. Разве что сама жертва знала.
Валентина потушила сигарету и перешла улицу. Из дома выходил мужчина в шляпе. Она успела захлопнуть дверь, проскользнула внутрь и поспешила на второй этаж.
Объектом исследования была Иветт Бантинг, и она не вписывалась в рамки. Ей было двадцать семь лет, она не была замужем, не имела связей в Вашингтоне и, за исключением четырёх весенних каникул на одном и том же курорте в Канкуне за четыре года учёбы в Университете штата Огайо, до отъезда на эту должность полгода назад ни разу не покидала континентальную часть Соединённых Штатов.
Открывая замок квартиры, Валентина размышляла, чем могла Иветт привлечь к себе такое внимание. Главное управление не заботилось о мелочах. Оно не лезло в мелочи. Оно было львом. Оно двигалось только тогда, когда хотело двигаться – только тогда, когда была причина. Если Валентина здесь, значит, что-то было поставлено на карту.
Иветт Бантинг едва успела выпуститься из академии. Она была в самом начале своей карьеры. Валентина наблюдала за ней несколько дней и не видела ничего, что указывало бы на то, что она была чем-то большим, чем просто рядовой новичок ЦРУ. Она была девушкой из мужского мира, низкооплачиваемой, перегруженной работой, сосредоточенной на том, чтобы доказать свою состоятельность начальству, играть по правилам, добиваться успеха, продвигаться по карьерной лестнице. У неё не было ни парня, ни заслуживающей упоминания социальной жизни, ни домашних животных, ни вредных привычек. Её единственным занятием, помимо работы, была, похоже, четырёхмильная пробежка каждое утро. Валентина прошла по маршруту к замку, вдоль Королевского сада, Королевского сада, и обратно, мимо музея Франца Кафки.
Она подумывала нанести удар по маршруту, в возможных местах недостатка не было, но решение в пользу квартиры решило проклятое ПСС. На открытой местности оно бесполезно. Слишком мала дальность стрельбы.
Квартира в Малой Стране была более безопасным вариантом. Она не принадлежала посольству, охрана была обычной, и, похоже, Иветт не принимала никаких особых мер предосторожности для обеспечения своей безопасности. Она вела себя так, будто не ожидала нападения, и, насколько Валентина понимала, у неё не было особых оснований для опасений.
Квартира находилась в уютном районе, популярном среди экспатов. Узкие мощёные улочки, потрясающая средневековая архитектура и множество модных баров и ресторанов. Впрочем, Иветт это, впрочем, не особо замечала.
Судя по тому, что видела Валентина, она каждое утро появлялась в офисе до семи и оставалась там до тех пор, пока остальные сотрудники консульства уже не уходили на вечерний приём. Каждый вечер по пути от посольства к своей квартире она проходила мимо десятков баров, кафе и ночных клубов, но ни разу даже не взглянула на них.
Если у неё и было что-то важное, помимо работы, Валентина не видела никаких следов. Это её не удивило. Не вызвало подозрений. Не вызвало никаких подозрений. Валентина была близка к такому образу мыслей. Составляя предоперационный отчёт, она словно описывала свою собственную жизнь. У неё тоже никого не было.
— не к кому прийти домой вечером, не с кем провести время по выходным, не с кем скучать, когда ее нет.
Если бы Иветт работала на ГРУ, если бы они были на одной станции или подчинялись одному и тому же директору, Валентина бы следила за ней.
соперник, конкурент, потенциальная угроза.
И Валентина не ладила с соперниками. Она не подпускала никого близко к себе. Таков был её стиль работы. У неё не было друзей. У неё были связи, источники, активы. Когда она разговаривала с людьми, когда проводила с ними время, она анализировала их. Она искала сильные и слабые стороны. Если бы она столкнулась с Иветт в Главном управлении, она бы нашла способы саботировать её или, по крайней мере, отгородиться от неё. Она была одиночкой, затворницей. Именно это делало её успешной в работе.
В Управлении у неё было прозвище. Её называли Волчицей . Среди всех убийц её группы она добилась наибольшего успеха и убила больше всех. На последний день рождения она купила себе ожерелье семнадцатого века с тридцатью натуральными волжскими жемчужинами идеальной формы. По одной за каждый год жизни. По одной за каждое убийство.