***
«Объявление размещено Главным разведывательным управлением Генерального штаба Вооружённых Сил Российской Федерации».
***
Далее следовал адрес отдела по связям с общественностью главного управления ГРУ в Москве и номер телефона, включающий пятизначный добавочный код.
«Что это значит?» — спросил Стэн. «Зачем им оставлять такую визитку?»
«Потому что это шутка», — сказал Бадеа.
«Или им все равно, что мы знаем», — сказал Бок.
«Это значит», — сказал Константин, вытаскивая телефон из кармана, — «что кто-то хочет поговорить».
Стэн посмотрел на каждого мужчину по очереди, прежде чем спросить: «Ты собираешься им позвонить?»
«Я так думаю», — сказал Константин.
«ГРУ?»
«Вызов из Кремля игнорировать нельзя, — сказал Константин. — Если хочешь остаться в живых».
«Думаю, нам нужно об этом поговорить, — сказал Стэн. — Мы ничего не знаем о Кремле».
«Мы знаем достаточно, — сказал Константин. — О чём тут говорить? Моё имя в сообщении».
«Может, это и твое имя, — сказал Стэн, — но если что-то пойдет не так, то это будет наша вина».
«Я не знаю, когда эта группа стала демократией», — сказал Константин.
«Должно быть, я пропустил записку».
«Константин, — сказал Стэн, — это важно. Кто-то знает, кто ты».
«Кто-то знает, кто мы все такие», – сказал Константин. Он встал из-за стола и подошёл к окну. Семью этажами ниже находился бульвар Унирии, где диктатор коммунистических времён проводил самые пышные военные парады в истории страны. Маршрут процессии тянулся прямо под ними, от огромных фонтанов Бухареста до самого дворца. Он смотрел через полукруглый парк на огромный дворец. Это было одно из самых больших зданий на планете. Он слышал, что в нём было больше камня, чем в Великой пирамиде Гизы. Он весил так много, более четырёх миллионов тонн, что с момента завершения строительства всё сооружение проседало со скоростью четверть дюйма в год. Его заказал Николае Чаушеску после визита в Северную Корею. Он видел, как там народ приучали поклоняться своему диктатору Ким Ир Сену как богу.
У него возникла мысль, что он сможет убедить румын сделать с ним то же самое.
«Мне нужно им позвонить», — сказал Константин. «Кто бы это ни был, они хотят поговорить».
Он взял телефон и набрал номер, указанный на листке, прежде чем кто-либо возразил. Ответил какой-то оператор, говоривший по-русски.
«Я не понимаю», — сказал ей Константин по-английски. «С кем я разговариваю?»
«Это оператор Главного управления. Откуда у вас этот номер?»
«Кто-то связался со мной, — сказал Константин. — Оставили добавочный номер». Он дал ей добавочный номер, и она поставила его на ожидание. Раздался гимн Российской Федерации. Это был сюрреалистический момент, а затем в трубке раздался странный мужской голос. «Константин Антонеску», — гласил голос.
С голосом было что-то не так, как будто голосовые связки говорящего были повреждены в результате пожара или чего-то в этом роде.
«Кто это?» — спросил Константин.
«Вам не обязательно знать, кто я, — сказал мужчина. — Но у меня есть для вас работа».
Это было много лет назад, и Сплинтер с тех пор работал на Шипенко. И он не давал им скучать. Оказалось, что он был очень мстительным человеком, даже по невероятно мстительным меркам ГРУ. Казалось, он взял на себя обязанность поддерживать чистоту в доме Молотова. Он выносил мусор из дома президента. Он инициировал и проводил частые чистки по приказу Кремля. Именно поэтому ему нужна была иностранная команда, чужаки, группа киллеров, которые не были бы лояльны никому в российском аппарате, кроме него. Он сделал это стоящим. Он щедро платил за требуемую работу. А Константин и его люди, со своей стороны, делали всё возможное, чтобы он был доволен.
Они знали, что произойдет, если они этого не сделают.
Всё это было в прошлом. В настоящем же была эта миссия с Валентиной Брик, и началась она вполне обыденно. Двумя днями ранее Константин зашёл в свой защищённый почтовый ящик в отделении банка «Патрия», расположенном в старом еврейском квартале Бухареста. Евреи, конечно, ушли почти до последнего человека – когда-то их было сто пятьдесят тысяч, – но их дома остались. Пустые синагоги, храмы и кладбища. Отголоски. Константин не стал бы выбирать место, но Шипенко хотел именно этого.
Шипенко любил действовать по старинке. Он не усложнял всё. Его не интересовали газетные объявления и алгоритмы хеширования для передачи инструкций. Он слышал о китайских и американских квантовых компьютерах, способных расшифровать что угодно, и вместо этого отправлял сообщения Константину, используя те же методы, что и российский посол в годы холодной войны. Курьер из российского посольства в Бухаресте лично доставлял записку в почтовый ящик Константина в банке.