«Может, потому что и нет в нём ничего особенного», — подумала она почти с облегчением, уже собираясь отложить очередную книгу, когда взгляд зацепился за скошенную строку на полях:
«Когда свет, упавший с неба, соединится с кровью проклятого рода, появится та, кто поведёт за собой мир в новое утро. Дева, в чьих глазах — ночь и пламя, рождённая, когда небо разверзнется.»
Лоэ невольно усмехнулась. «Конечно. Великая дева, судьба, звёзды… Всё как обычно.»
Она захлопнула книгу с раздражением и лёгким стыдом за себя.
— Если вы пытаетесь растолковать сегодняшний сон, княжна, — раздался за спиной негромкий голос, — то ищете не там.
Лоэ обернулась. У дальней полки стоял магистр Далверис, придворный чародей её отца. Высокий, сутулый, с густыми серебристыми волосами и усталым лицом, он казался частью самого замка, таким же древним и незыблемым. Лоэ знала его с детства: он учил её первым заговорам от лихорадки, показывал, как различать травы, и всегда смотрел так, будто видел больше, чем говорил.
— Вы… откуда вы знаете? — голос Лоэ дрогнул. — Мастер Далверис, вы что, научились в сны залазить?
— Нет, Лауэрлин, — старик покачал головой. — Зачем мне залазить в ваши сны? Просто после того, что было у ворот… ясно, что вам рано или поздно придётся увидеть то, что стоит за этим.
Маг протянул ей потрепанный том с нелепой картинкой: на обложке был нарисован ребёнок, убегающий от тени с длинными руками.
— Вот почему вам стоит взглянуть сюда.
Лоэ ошарашенно приподняла брови, пальцами ощупывая нелепую обложку с карикатурным рисунком. Далверис всегда был для неё воплощением древней силы, исключительным магом, о котором говорили даже за пределами Эстэрриона. Но откуда он знал и про сон, и про происшествие у ворот?
— «Легенды для юных и впечатлительных»? Вы сейчас серьезно? — княжна перевела вопросительный взгляд на мага. — Магистр Далверис, я, может, и перечитаю этот «шедевр», но ведь вы же знаете — каждая его строчка знакома мне с детства. Такими страшилками пугают детей, а мы с Ириэль пересказывали их друг другу по памяти. Так, может, вы сразу скажете, на какой странице искать то, что касается меня?
— На какой странице? — маг покачал головой. — Боюсь, я не могу ответить. Вы ведь и сами понимаете: если бы я сказал, вы бы закрыли книгу и сочли тайну разгаданной. Но скоро вы сами узнаете. И тогда, поверьте, у вас хватит терпения открыть нужную главу.
Княжна опустила взгляд на книгу, провела пальцем по обложке и хмыкнула:
— Хорошо, я прочитаю её, обещаю. Хотите, даже наизусть потом перескажу? Но объясните хоть одно. — Она резко подняла глаза. — Как это связано с кулоном, который достался мне от матери? Раз вы уже знаете, что случилось у ворот, то должны знать и остальное. С того дня, как этого человека привезли к нам в замок, камень ведёт себя как безумный: светится, теплеет, один раз он меня даже обжёг. Что это значит?
Далверис вскинул бровь, словно удивляясь её наивности.
— А вы думали, что камень оживает ради забавы? — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Нет, княжна. Это сигнал. Этому человеку нужна ваша помощь. Без вас ему придётся слишком тяжело. Навещайте его. Сегодня, завтра и дальше — пока сами не увидите, зачем.
Старик развернулся и неторопливо направился к дверям.
— В смысле — пока не увижу?! — крикнула ему вслед Лоэ. — А как мне это сделать? Что значит — «ему тяжело без меня»? Мастер Далверис, это смешно!
Но маг уже растворялся в полумраке коридора, и её слова повисли в воздухе.
***
В обеденном зале дворца Белых Ветвей было тихо и торжественно. Терпкие благовония теплились в подвешенных над столом чашах. На скатерти, вышитой серебряными узорами, отражались отсветы огня. В мягком пламени свечей мерцали резные бокалы и золочёные блюда.
Сновали служанки — бесшумно, как тени. Они подавали тёплые пшеничные лепёшки с розмарином, запечённую в меду дичь с лесными орехами, густой сливочный суп с луковыми лепестками, тонко нарезанную копчёную рыбу, ягоды в сахарной глазури и густое пряное вино.
За длинным столом собрались те, кого можно было назвать почти семьей. Кайриль сидел рядом с Лоэ — их рукава почти касались. Они то и дело обменивались взглядами, и в глазах Кайриля светилась любовь, в глазах Лоэ — то, что все приняли бы за ответное чувство. Лишь она сама знала, что это маска: сейчас ей было не до мыслей о принце, сердце било тревогу, память снова и снова возвращала её к образу из сна, к странным словам Далвериса.