Император сегодня был в ударе. Мор’Аран говорил много, охотно и явно наслаждался самим собой. Он то вспоминал о новых владениях, то с улыбкой приводил примеры «имперского порядка»: как стража способна распознать заклинание по движению пальцев, как маги мгновенно гасят малейший всплеск силы. Слушать его значило скорее быть свидетелем представления, чем собеседником.
Он то поправлял князя Лэйенвара в мелочах, то вовсе игнорировал слова Рэйдана и Роэнна, как будто их замечания растворялись в воздухе. И всё это — с таким весёлым видом, что это не казалось оскорблением, а скорее прихотью блестящего гостя.
Больше всего доставалось Кайрилю. Мор’Аран перебивал сына с лёгкостью и даже весельем, говорил поверх, словно наследник служил ему фоном. Иногда резко обрывал его — не зло, но так, что за столом воцарялась напряжённая пауза. А затем сам же разряжал её лёгкой усмешкой или новым рассказом.
Когда Кайриль попытался вставить осторожное замечание о положении в восточных землях, Император рассмеялся так, что звякнули кубки:
— Нет, не так, сын, ты снова не понял суть!
Лоэ слушала, глядя в свой кубок. Снова и снова Император прерывал сына, и Кайриль, привыкший быть в её глазах безупречным, рядом с отцом выглядел как напуганный ребенок. От этого зрелища внутри у княжны всё сжалось — жалость к нему на секунду накрыла даже сильнее, чем её собственная тревога.
Мор’Аран продолжал рассказывать что-то о старинных династиях, о законах крови и о том, как важны крепкие союзы — и вдруг обернулся к Лауэрлин, сдержанно улыбаясь:
— Вы с Кайрилем, княжна, — наглядный пример моих слов. Союз ваш и без печатей выглядит весьма крепким. — Император рассмеялся, подняв бокал. — Ну что, признавайтесь: хоть один поцелуй вы ему подарили? Я ведь всё понимаю — молодость не любит ждать.
Смех Императора ещё звенел в ушах, но за столом стало так тихо, что слышно было, как треснуло полено в камине. Даже Сайрин не рискнула вслух поддержать отца — только нервно переглянулась с Рэйданом.
Кайриль залился краской и пробормотал что-то бессвязное:
— Я… мы… нет, что вы… — он запнулся и тут же отвёл взгляд.
Лоэ сидела неподвижно, чувствуя, что все уставились именно на неё. Сердце стучало слишком быстро, но она заставила себя поднять глаза:
— Ваше Величество… — голос дрогнул, и она торопливо продолжила. — Мы не позволили бы себе такого. Мы ждём церемонии. Всё должно быть правильно…
Она осеклась, и в тот же миг её взгляд невольно встретился с глазами отца. В них было столько же холодного недоумения, сколько и в её собственных.
— Князь, да что с тобой! Это ж шутка. — Мор’Аран рассмеялся так громко, что за столом вздрогнули свечи. — Видишь, Кайриль чуть не проглотил язык от страха. Успокойся, твоя дочь в надёжных руках. А после помолвки и в Империи за ними глаз да глаз будет — я прослежу, чтобы голубки не слишком увлекались полётами.
Княгиня Эннарин чуть подалась вперёд, её голос прозвучал мягко, но достаточно громко, чтобы все за столом услышали:
— Ваше Величество, вы умеете шутить так, что у нас у всех сердце замирает, — она улыбнулась, легко взмахнув рукой.
Эннарин, супруга князя Лэйенвара, славилась в Эстэррионе своим безупречным чувством меры и холодной эльфийской красотой. В её жестах сквозила воспитанная грация, в голосе — спокойствие, а в глазах таилась зоркая наблюдательность хозяйки, что всегда держит под контролем происходящее.
— Расскажите лучше, как прошёл ваш путь в Эстэррион? Всё же дорога выдалась долгой!
— Долгой, но разве это имеет значение?— поспешно ответила Сайрин, благодарно ухватившись за тему. — Здешние леса — сплошное море зелени! Невообразимая красота!
Принцесса продолжила говорить — о дороге, о том, как их встретили у границы, о длинных днях и коротких ночах. Все улыбались, даже Император слушал дочь с полуусмешкой. А Лоэ сидела, словно в тумане, чувствуя неприятный холодок под сердцем. Улыбка застыла на губах, но мысли всё ещё возвращались к унизительным шуткам Императора и к тому, как беспомощно молчал рядом Кайриль.
Вскоре ужин был окончен. Лауэрлин поднялась вслед за остальными, склонила голову в положенном поклоне и с облегчением направилась к своим покоям. Коридоры замка встретили её тишиной, мягкий свет факелов дрожал на каменных стенах.