— Лоэ, ты слышишь себя? — в голосе Сайрин дрогнули и тревога, и раздражение. — Ты всю ночь сидела у постели какого-то человека, и убеждала себя, что держишь его дыхание своей рукой. Ты доведёшь себя до изнеможения. Это безрассудно. — Она наклонилась ближе, понизив голос:
— Я не говорю, что ты всё выдумала. Может ему и правда угрожает что-то. Но именно потому тебе самой туда ходить нельзя. Если это тьма — ты не справишься одна! Ты — княжна, а не волшебная исцелительница. Нужно сказать вашему придворному магу. Пусть он разбирается, это его долг. А твой долг — беречь себя! У тебя помолвка через две недели!
— Наш придворный маг уже знает обо всем. — Лоэ вскинула глаза, голос её дрогнул. — Но он сказал мне… продолжать навещать его. И тогда я скоро сама пойму, зачем...
— Что?! — Сайрин дернулась в седле так, что её кобыла всхрапнула. — Он сказал это тебе? Чтобы ты, княжна Ин’Эстар, сидела ночи напролёт у постели какого-то полумёртвого чужака?! Да он безумен! Это его обязанность — стоять между вами и тьмой, а не твоя!
Они выехали на поляну, где уже стояли охотничьи шатры. Шёлковое полотно звенело на ветру, пёстрые флаги с гербами мелькали над копьями, слуги суетились возле костров и корзин с провизией. Неподалеку смеялись молодые вельможи, споря о том, кому достанется первый трофей. Всё вокруг дышало праздником и лёгкостью.
К их лошадям тут же подбежал паж, чтобы помочь девушкам спешиться.
Лоэ спускалась медленно, её лицо оставалось бледным, глаза устало блуждали по толпе. Рядом Сайрин спрыгнула из седла почти одним движением, кинув поводья юноше. В её взгляде по-прежнему тлела злость — не на подругу, а на того, кто втянул её во всё это.
Принцесса тут же схватила Лоэ за руку, не дав ей сделать и шага в сторону.
— Значит так, — процедила она сквозь зубы. — Сегодня же позовёшь этого вашего сумасшедшего мага и скажешь ему: ты не нянька этому человеку. Пусть делает своё дело сам. А если раненый умрёт — что ж, это не на твоей совести — ты и так сделала всё, что могла. А твой кулон… спрячь его подальше. В сундук, в самый дальний ящик. Поняла?
Лоэ опустила взгляд, чувствуя, как пальцы Сайрин жёстко сжимают её локоть. Несколько мгновений она молчала, и лишь потом выдохнула:
— Да… наверное, ты права. Так будет лучше. Я скажу ему… и уберу кулон.
Внутри Лауэрлин всё сопротивлялось этим словам, и Сайрин, видя её бледное лицо и блестящие от напряжения глаза, испугалась: вдруг подруга согласилась лишь для того, чтобы её оставили в покое?
— Принцесса, — вдруг раздался за их спинами насмешливый голос Рэйдана. — Снова ты опаздываешь, а охота не ждёт. Что бы я делал без тебя?
Сайрин дёрнулась, в её глазах на секунду мелькнула радость, быстро сменившаяся привычной усмешкой. Лоэ прекрасно знала этот взгляд. Сколько раз за эти годы всё выглядело конченым между ними — и столько же раз они снова оказывались рядом. Разлуки, ссоры, клятвы забыть друг друга… и каждый раз всё повторялось. Для Лауэрлин это стало привычным зрелищем: то резкие слова, то внезапная близость. Она даже не удивилась. Просто отметила про себя, что история тянется дальше. И, как всегда, промолчала — ведь знала: стоит тайне выйти наружу, и скандал обрушится на всех.
— Обошёлся бы, как всегда, — ответила Сайрин холодно, но уголки её губ дрогнули.
— Пойдём скорее. Я покажу тебе место, где, говорят, сегодня видели самого крупного оленя.
Принцесса чуть замялась, но всё же вложила свою ладонь в его. Княжич обернулся к сестре и, усмехнувшись, бросил:
— А ты чего такая? Боишься, что на тебя кабан из леса выпрыгнет?
— Хватит, — Сайрин, не давая Рэйдану продолжить, потянула его за руку вперёд. — Оставь сестру в покое.
На прощание она скользнула по Лауэрлин долгим взглядом:
«Я ещё поговорю с тобой. И прослежу, чтобы ты не отступила.»
***
Гул рогов перекрыл голоса, и охота двинулась вперёд. Гончие сорвались с поводков, ринулись в чащу, и вскоре лес зашумел треском ветвей, лай смешался с криками загонщиков. Лоэ ехала рядом с Кайрилем, который всё время оборачивался к ней, и в каждом его взгляде было столько заботы, что сердце Лауэрлин то и дело сжималось от нежности.
Вскоре раздался шум, и из тени деревьев вырвался олень — молодой, сильный, с ветвистыми рогами. Собаки обложили его со всех сторон, но зверь метался, отчаянно вырываясь из круга. Толпа охотников подняла крик, копья взметнулись.