— Это… Я ведь правильно помню? Это герб Тальморе? — он перевёл взгляд на воинов. — Или похожий знак?
— Нет сомнений. — Рэйдан склонился над мечом, проводя пальцами по эмали. — Это герб Тальморе. Нашли его неподалёку от того места, где мы подняли того раненого, что лежит сейчас в лечебнице.
Лэйенвар кивнул коротко, затем медленно поднял руку и сделал едва заметный жест в сторону двери.
— Достаточно. Ступайте.
Разведчики низко поклонились и поспешили выйти. Лэйенвар ещё некоторое время стоял у стола, глядя на переломанный клинок, словно надеясь, что тот сам даст ответ. Потом медленно выпрямился, прошёл к креслу у окна и тяжело опустился в него.
— Тальморе… — проговорил он наконец, нахмурившись. — А кто у них в Венее вообще сейчас король? Я сбился со счёта их поколений. Они умирают слишком быстро даже для людей.
— Я не хотел являться к вам с одними догадками, поэтому все выяснил, отец, — Рэйдан покачал головой. — Нынешнего венейского короля зовут Вильям Тальморе. Молодой человек, темноволосый, высокий. Так его описывают.
— Ну а тот, что лежит в лечебнице? — князь постучал пальцами по подлокотнику. — Подходит под это описание или нет?
— Вроде бы да. — пожал плечами Рэйдан. — Высокий, темноволосый, молодой. Но это чересчур общее описание, отец. Таких мужчин пол-материка. Но зачем гадать, если к нам на помолвку приехали послы из Торгового Союза? Они наверняка видели его вживую. Мы можем попросить у них опознать его хоть сегодня.
— Нет, — Лэйенвар покачал головой. — Никаких опознаний через гостей. Слухов нам только не хватало. Сначала проверим всё сами. Меч — к кузнецам, сейчас же. Пусть подтвердят работу, металл, эмаль на гарде. Я хочу точно знать, что это действительно меч Тальморе, а не чья-то подделка. Лечебницу поставь под тихую стражу. У дверей — двое надёжных воинов, и никаких праздных глаз. Вход только для лекаря, для Далвериса, для тебя и для меня.
Князь сделал короткую паузу, а затем добавил, подчеркнув каждое слово:
— От лекаря я хочу полный отчёт. Всё, что он может сказать: возраст, телосложение, шрамы, старые раны, даже родимые пятна и мозоли на руках. Любая мелочь может оказаться важной. Когда очнётся — зовите меня сразу. До того момента — лечить и наблюдать.
Рэйдан слушал внимательно, ни разу не перебив. Когда отец закончил, он коротко кивнул.
— Всё будет сделано. Я сам поставлю стражу и прослежу, чтобы никто лишний не приблизился к лечебнице. Лекарю передам ваши слова, отчёт доставлю к утру. — Он помолчал и добавил: — И клинок я тоже лично отнесу герольдам. Пусть проверят не только герб, но и саму работу.
Княжич вновь посмотрел на отца — в его взгляде не было сомнения, лишь привычная решимость выполнять приказ до конца.
***
Перо то и дело срывалось, оставляя на пергаменте неровные линии. Лоэ сидела за столом, наклонившись слишком близко к листу, и уже полчаса мучилась с письмом Далверису. Она то зачеркивала написанное, то начинала заново, складывала фразы, меняла слова — и всё равно получалось не так, как хотелось.
«Дорогой мастер Далверис…» — она поджала губы и резко зачеркнула.
— Нет, слишком любезно.
«Уважаемый Далверис…» — перо снова вздрогнуло, чёрная клякса расплылась на полях.
Княжна скривилась и скомкала лист.
«Мастер Далверис, раз уж вы так прекрасно знаете, что этому вашему раненому грозит опасность…» — она усмехнулась, прикусив перо. — «вашему» оставить или заменить на «нашему»? Ну, пусть будет «нашему», так честнее. «Мне через неделю предстоит помолвка с принцем Кайрилем, как вам наверняка известно. На мне — десятки забот, и у меня нет ни времени, ни желания сидеть ночи напролёт у постели этого несчастного человека. Поэтому, раз уж вы уверяете, что с ним может случиться что-то страшное, будьте так добры — присмотрите за ним сами. Это ваша обязанность, а не моя.»
Лоэ поставила точку так решительно, что перо едва не прорвало бумагу.
— Вот так. Наконец-то похоже на правду.
Она сложила письмо, запечатала и протянула служанке.
— Передашь Далверису. И только в руки.
Когда дверь за девушкой закрылась, Лоэ впервые за долгое время почувствовала облегчение.
— Всё, — тихо сказала она. — Хватит с меня.
В груди стало свободнее, мысли больше не тянулись к лечебнице. Княжна откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Всё это теперь забота Далвериса, а не её. Рука сама легла на грудь, к кулону. Холодный, обычный камень. Лоэ задержала пальцы на цепочке: «Снять его?» — но ледяная гладь на коже внушала спокойствие, и она решила оставить камень. Пусть будет при ней, пока он светится и не жжёт.