— Я снова послушалась вас, но мне кажется, вы продолжаете играть со мной! — резко бросила она. — У вас есть минута, как вы и обещали. Время пошло, мастер Далверис.
— О-о-о, княжна! — воскликнул Далверис, раскинув руки. Его глаза сверкали, в голосе звенела неподдельная радость. — Я знал, что вы придёте! Разве могло быть иначе?
Он почти подпрыгнул от нетерпения и, делая шаг к ложу, взмахнул рукой, подзывая её ближе.
— Скорее, подойдите! — Маг наклонился над раненым. — Его зовут Вильям! — торжественно произнёс он и посмотрел на Лоэ сияющим взглядом. — Отличное имя, не правда ли? Ах, как же отрадно видеть вас рядом!
Старик развёл руками, едва не хлопнув в ладони, — настолько он был доволен этим моментом.
Лоэ застыла, не зная, как реагировать. Она смотрела то на Далвериса, который сиял, как ребенок на празднике, то на неподвижное лицо мужчины.
— Вы… ради этого позвали меня? — наконец вырвалось у неё. Голос дрогнул, прозвучав то ли с гневом, то ли с недоверием. — Чтобы назвать его имя? — В её глазах смешались усталость, злость и полное недоумение. Она смотрела на Далвериса так, как смотрят на безумца, — того, кто окончательно потерял связь с реальностью.
— Я… даже не знаю, что более глупо: то, что вы устроили этот спектакль… или то, что я повелась на него!
Далверис вдруг выпрямился, оперся обеими руками на посох и произнес серьезно:
— Нет, княжна, это не спектакль. Это испытание. Вы сами убедились прошлой ночью, что без вас он умрет. Значит, нельзя оставлять его одного. Ни на секунду. — Он сделал шаг к двери и обернулся к ней. — Останьтесь рядом. Присмотрите за ним, пока я распоряжусь, чтобы никто нас не тревожил. Это займёт ровно минуту. И после этого — я клянусь, вы всё поймете. — Старик указал на раненого, его голос звучал почти торжественно:
— Доверяю вам жизнь нашего Вильяма, княжна.
— Наш Вильям? — Лоэ вспыхнула. — Это ваш Вильям, мастер, а не мой!
Но Далверис уже успел выскользнуть за дверь, посох его гулко стукнул о камень, и створка мягко, но решительно закрылась.
— О, звёзды… — выдохнула Лауэрлин и бессильно опустилась в кресло у изголовья.
Скомканная записка всё ещё была в её руке. Лоэ швырнула её на столик, но почти сразу ощутила укол неловкости. Она понимала, что перегнула: как ни крути, перед ней был Далверис — тот, чьё имя знали и в Эстэррионе, и далеко за его пределами. Его уважали даже те, кто терпеть не мог магов. Он был чудаком, да, но мудрость его никто не ставил под сомнение.
Лоэ тяжело вздохнула, прикрыла глаза и откинулась на спинку кресла. Делать было нечего: оставалось ждать. Прошло несколько минут. Княжна украдкой взглянула на раненого. Его лицо оставалось неподвижным, дыхание неглубоким, но ровным.
— Вильям… если вы действительно так зовётесь… Надеюсь, вы хоть стоите того, что я трачу на вас свои нервы. — Она фыркнула, улавливая в собственном голосе ту самую странную, пафосную интонацию, с которой всегда говорил Далверис. От этого стало только хуже: словно безумие мага заразно.
Минуты тянулись вязко, и каждая казалась длиннее предыдущей. Пять… может, больше. Лоэ не выдержала, поднялась с кресла и принялась расхаживать по комнате, сжимая руки за спиной.
Вдруг в углу что-то дрогнуло. Она остановилась, как вкопанная.
— О нет…
Она бросилась к двери, толкнула ее, но та не поддалась. Сердце ухнуло вниз.
— Далверис! Откройте! Это не смешно!
И тут княжна услышала тяжёлый, прерывистый хрип за её спиной. Вильям опять задыхался. Грудь его судорожно поднималась и опадала, словно кто-то невидимый сжимал горло. Свечи в комнате дрогнули, и воздух стал гуще, холоднее. Шёпот прокатился по стенам — тихий, ласковый, и оттого ещё более жуткий:
— Я говорила тебе… стоит отвернуться — и он снова мой.
Тени на стенах шевельнулись, будто в комнате появился кто-то ещё. Лоэ вжалась в дверь, пальцы судорожно сжали край платья.
— Нет… — выдохнула она, ощущая, как в груди поднимается паника. — Только не снова…
Хрип раненого усилился. Он хватал воздух ртом, глаза его под веками дрожали. Лоэ с криком она оттолкнулась от двери и бросилась к ложу.
— Вильям!
Она схватила его за руку — пальцы были ледяные, как у мертвеца. Лауэрлин наклонилась над ним, дрожащей рукой поправила слипшиеся от пота волосы на лбу.
— Дыши… слышишь? Просто дыши…
И вдруг губы раненого приоткрылись. Княжна едва не вздрогнула от радости — показалось, что он отвечает. Но вместо слабого стона, которого она ждала, из его горла вырвался чужой голос. Женский. Низкий, с надрывом, словно сразу несколько ртов говорили в унисон: