— Ах… держи его, держи… Скоро ты сама оттолкнёшь его ко мне.
Слова звучали так, будто их произносил он, и в то же время — кто-то иной, кто-то страшный и древний. Свечи дрогнули, их огонь вытянулся в тонкие иглы, и тени на стенах зашевелились.
Лоэ отпрянула, едва не выронив его руку. Сердце колотилось, на спине выступил липкий пот. Она в ужасе уставилась на неподвижное лицо — мужчина всё так же был без сознания: глаза закрыты, дыхание прерывистое.
— О, звёзды… — прошептала она, сжав ладонь сильнее, боясь и отпустить, и держать.
И тут губы Вильяма снова дрогнули, и чужой голос пронзил комнату:
— Ты ведь помнишь, как твоя мать умирала? Как ты цеплялась за её руку, так же, как цепляешься сейчас за его. Ты молила, плакала… но разве удержала её? Нет. Она ушла, а твои руки остались пустыми.
Кулон на груди княжны начал теплеть. Сначала еле заметно, но с каждым словом, с каждым шипящим уколом он становился горячее.
— Ты верила, что звёзды услышат тебя? — продолжал голос, льющийся из чужого рта. — Но они молчали. И будут молчать. Ты не спасла её. Не спасёшь и его.
Лоэ стиснула зубы. Внутри копилось всё сразу: боль, бессилие, обида. Злость на Далвериса, втянувшего её в эту ловушку. Злость на саму себя, что позволила. Наконец, злость на эту мерзкую, страшную женщину, которая мучает ее несколько ночей подряд, а теперь осмелилась трогать самое святое — её мать.
— Хватит! — выкрикнула Лоэ. Голос её был срывающимся, полным ненависти. — Вон отсюда, тварь!
В тот же миг кулон, раскаленный добела, взорвался на груди Лауэрлин ярким светом. Вспышка ударила в потолок, каменные своды задрожали. Стекла в окнах разлетелись с оглушительным треском, осколки брызнули во все стороны. За окнами деревья пригнуло, и листья срывались сразу целыми пластами, будто их смела буря.
Вместе со светом раздался крик. Он был похож то ли на женский визг, то ли на звериный рёв — резкий, рваный, многоголосый. Этот вопль прорезал стены, пронёсся по коридорам и вылетел за пределы замка. Казалось, само небо содрогнулось и оттолкнуло его прочь.
По коридору прокатился гул, двери хлопнули сами собой. В саду завыли собаки, в конюшнях заржали и забили копытами кони. Пламя свечей и факелов погасло разом, как от сильного ветра, и комната погрузилась в ослепительное белое сияние.
Лоэ не успела даже вскрикнуть — её вместе с Вильямом сорвало с кровати одним рывком. Она по-прежнему цеплялась за его руку, и потому они полетели вместе, сплетённые в хаотичном движении, и со всего размаху ударились об стену.
Камень встретил их жёстко: Лоэ выдохнула сдавленным стоном, ударившись плечом и виском, Вильяма швырнуло прямо поверх неё.
В ушах звенело, перед глазами плыло белое, горячее сияние. Лоэ не сразу поняла, где вверх, где низ — только чувствовала тяжесть его тела, навалившегося на неё, и горячее дыхание у щеки. А раненый, ещё мгновение назад недвижимый, теперь прижимался к ней, хватая ртом воздух, живой и растерянный.
Дверь со скрипом распахнулась, и в комнату вбежал Далверис. Его посох громко стукнул о каменный пол, а глаза сверкали, как у человека, который только что стал свидетелем невозможного.
— Началось! Камень откликнулся!
Он метался по комнате, как алхимик над котлом, в котором зелье наконец забурлило так, как надо.
— Я же говорил, говорил! — старик чуть ли не подпрыгнул от восторга. — О, если бы вы знали, сколько лет я ждал этого!
Лоэ попыталась подняться, но голова так кружилась, что ей снова пришлось облокотилась на холодный камень. Вильям рядом приподнял голову, его глаза были мутными, он переводил взгляд то на мага, то на княжну, явно ничего не понимая.
— Где… я?.. — хрипло прошептал он и закашлялся,.
Дверь с грохотом распахнулась. В комнату вломились стражники с обнажённым оружием, за ними торопливо шагнул князь Лэйенвар, а следом Рэйдан, волосы его ещё трепал сквозняк из коридора.
Первое, что они увидели: Лоэ сидела на полу у стены, растрёпанная, бледная, рядом с ней — чужак, ещё не до конца пришедший в себя, а над ними возвышался сияющий Далверис с посохом в руках.
— Что здесь произошло?! — голос Лэйенвара прозвучал, как удар железа о камень.
Стражники переглянулись, не решаясь двинуться. Рэйдан сделал шаг вперёд, готовый что-то сказать, но его опередил Далверис.
— Ах, Лэйенвар, мой друг, — протянул он, разводя руками, — я сам только что вошёл. Увидел свет в окнах и поспешил сюда. Что здесь произошло — лучше спросите у княжны. — Его глаза скользнули к Лоэ, и улыбка стала шире.
Лоэ рывком поднялась с пола и только тогда заметила, что её пальцы всё ещё сжимают ладонь раненого. Сердце дрогнуло — она поспешно выдернула ладонь и прижала её к груди. Ткань халата там была прожжена, цепочка кулона наполовину торчала наружу, а сам камень всё ещё тлел, будто уголь