— Отец… — заговорила она торопливо, чувствуя, как в лицо бросается жар. — Я… я не собиралась… Но ему… Вильяму… было плохо. Он задыхался, и я должна была быть рядом. — княжна вдохнула, одёрнула полы халата, пытаясь прикрыть обугленные прорехи. — А потом кулон… он вдруг стал горячим, вспыхнул, и свет… всё разлетелось. Я не знаю, как это получилось! Я только держала его за руку, и всё произошло само!
Лэйенвар не двинулся, только глаза его метались — от кулона на шее дочери к мужчине, сидевшему на полу, бледному и потерянному, затем снова к Лоэ, чьё дыхание сбивалось, а пальцы судорожно теребили ткань на груди.
— Вильям? — наконец повторил он медленно, словно проверяя, что не ослышался. — Ты назвала его Вильямом? — Он сделал шаг вперёд, тяжёлый взгляд пронзил дочь насквозь. — Откуда ты знаешь его имя?
Рэйдан тоже резко повернул голову к сестре, на лице его отразилось то же потрясение. В комнате повисла гнетущая тишина, лишь дыхание раненого и треск осколков под сапогами стражи.
Тишину разорвал весёлый тон мага:
— Ах, да разве это тайна? — И, обернувшись к раненому, Далверис склонился чуть ближе: — Вас ведь так зовут, не правда ли? Вильям?
Мужчина поднял на старика мутный, тяжёлый взгляд, явно не сразу понимая, что от него хотят.
— Да… да, меня зовут Вильям. — сдавленно ответил он на общем языке, с легким южным акцентом.
Лэйенвар медленно перевёл взгляд с раненого на мага. Его голос звучал ровно, но в глубине слышалось напряжение:
— И что же это была за вспышка, Далверис?
Маг, опираясь на посох, сделал широкий жест, будто показывал не руины комнаты, а удачный опыт в лаборатории.
— Ах, сущая ерунда. Кулон княжны вспыхнул и древнее проклятие пало. Разве вы не чувствуете? — он вдохнул глубже, подняв нос, точно нюхал воздух. — Запах, князь? Запах свободы?
Лэйенвар резко перевел взгляд на Вильяма, голос сорвался глухо, почти шёпотом:
— Его проклятие?..
Далверис развёл руками, как будто удивляясь, что Лэйенвару вообще нужно объяснять очевидное:
— Ну а чье же ещё? Вроде никто из нас, кроме него, проклятием обременен не был. — Далверис снова посмотрел на Вильяма с сияющими глазами, словно любовался редчайшим чудом.
Вдруг дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалилось несколько эльфов из имперской стражи в темных кирасах, со знаками солнца на плащах. Они застыли на пороге. Комната выглядела так, будто в неё ударила молния: оконные рамы выбиты, стекло осыпалось на пол острыми крошками, по стенам чёрные трещины, обрывки занавесей колышутся в сквозняке. Кровати опрокинуты набок, стол и стулья поломаны, по полу разбросаны бумаги и осколки кувшинов. Пахло гарью и чем-то металлическим, от чего першило в горле.
— Что здесь… — начал было командир, но князь не дал договорить.
— Вон! — голос Лэйенвара резанул, как клинок. — Все, вон отсюда! — Он сделал шаг вперёд, и тон его стал гулким, властным: — Это мой замок. Я сказал: прочь!
Имперские эльфы переглянулась. Несколько мгновений — и они подчинились, исчезая за дверями.
Вильям, до этого сидевший на полу, попытался подняться, но потерял равновесие. Он пошатнулся, и Лоэ, стоявшая рядом, успела схватить его за плечи. Раненый тяжело опёрся на неё, его лоб невольно прижался к её груди, а дрожащие пальцы сжали ткань рукава.
В тот же миг воины шагнули вперёд и бережно подхватили его под руки, почти вырывая из её объятий.
— Осторожно, — коротко произнёс Лэйенвар. — Перенести его в отдельные покои, пусть там будет под надзором. Лекарь, оставайся при нём столько, сколько потребуется. — Он задержал взгляд на дочери и прибавил строже:
— Рэйдан, сопроводи сестру. И перекройте коридор — никто не должен знать, что она здесь была. И кулон, Лоэ. Отдай его Далверису.
Пальцы Лауэрлин метнулись к цепочке на шее. Несколько ударов сердца она стояла неподвижно, но властный взгляд отца не оставлял выбора. Сняв цепочку, Лоэ вложила камень в руку мага.
Далверис склонил голову, но уголки губ тронула едва заметная усмешка. Он обернулся к князю и произнёс почтительно:
— В этом нет необходимости, милорд. Кулон может оставаться при княжне. Но раз вы настаиваете — пусть будет так.
Он спрятал артефакт в широком рукаве, но Лоэ уловила, как его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем следовало: внимательный, почти успокаивающий.
— Я присмотрю за ним, — добавил он.
Рэйдан тронул сестру за локоть:
— Пойдём.
Лоэ отвела глаза, чувствуя, как в груди пустеет, словно у неё забрали не просто украшение, а часть её самой. Ещё утром она готова была запереть кулон в самом дальнем ящике, лишь бы больше не чувствовать его неуместного жара у сердца, лишь бы он не нарушал её привычный уклад. Но сейчас, когда цепочка исчезла в рукаве мага, княжне вдруг стало горько.