Брат потянул её прочь, и дверь за ними захлопнулась.
Гость с юга
Лекарь стоял перед князем, сутулясь и теребя край камзола, словно не знал, куда деть руки. Голос дрожал, и всё же он заставлял себя говорить — торопливо, сбивчиво, как ученик перед строгим учителем.
— Мужчина, человек... лет двадцати пяти. Высокий... но чуть ниже княжича Рэйдана... сложен... крепко. На ладонях — мозоли от меча и поводьев... он, несомненно, воин.
Лэйенвар едва заметно кивнул: продолжай.
— Также вы просили осмотреть шрамы. — Лекарь перевёл дух и покосился на князя. — Один на лице, через правую бровь — старый; на левом предплечье — полумесяцем, скорее всего от стрелы; на правом боку — давний рубец от резаной раны, судя по краям...
— Как они срослись? — перебил Лэйенвар. — Ровно? За ними ухаживали?
Эльф вздрогнул и торопливо кивнул:
— Да, милорд. Срослись ровно. Раны явно не были пущены на самотек и их хорошо лечили. Так не у всякого простого воина бывает...
— А зубы? Ты рассмотрел?
— Зубы целые, крепкие. Я бы сказал — слишком хорошие для простолюдина.
— Как он держится? Как разговаривает?
Лекарь замялся, провёл рукой по волосам и сказал торопливо:
— Ваша Светлость... мне не удалось провести с ним достаточно времени... Разговаривает он вежливо, на хорошем общем языке. Скажу честно: больше похоже на человека, привыкшего отдавать приказы, чем получать их. Но это только моё впечатление.
— Что с его раной? Как он сейчас?
— Когда его привезли... рана была ужасной. Глубокий прокол в левой части груди, чуть ниже ключицы, прямо рядом с сердцем. Я, признаюсь, не верил, что он выживет. Ранение было таким, словно его пронзили копьем. Широкое, края, разорванные... — Лекарь на миг запнулся. — Но после... после сегодняшней ночи всё изменилось. Рана затягивается быстрее, чем я мог ожидать. Кровотечение остановилось, жар спал. Он идёт на поправку. Для меня это до сих пор чудо, милорд.
Теперь сомнений у князя не было. Меч с гербом Тальморе, совпадение с описаниями нынешнего короля Вене, его облик и стать — всё сходилось. Он вспомнил слова Далвериса: «очевидно, пало древнее проклятие». Это уже не могло быть совпадением.
И всё же Лэйенвар не мог отделаться от странного чувства. Разве именно так должны выглядеть дети богини?
Он ожидал увидеть кого-то иного — тёмного, грозного, с той пугающей красотой, о которой слагали баллады. Но человек из лечебницы казался слишком обычным. Слишком живым — ни следа нечеловеческой силы, что, по словам древних хроник, передавалась сыновьям Шаэрин, богини влечения, огня и страсти.
Где в нём это пламя? Где ярость, что, как говорили, обращала города в пепел? Ничего. Только бледная кожа, лихорадочное дыхание и усталое лицо — почти мальчишеское. Просто человек. И оттого ещё менее похожий на чудовище из сказаний.
— Не спускать с него глаз, — тихо произнёс Лэйенвар и наклонился вперёд, опершись ладонями о край стола. — Любая мелочь может оказаться важной.
Лекарь поклонился и быстро вышел, оставив за собой глухую тишину.
Неужели проклятие действительно пало? Слова Далвериса звучали в голове вновь и вновь, как издевка. Никто не верил, что это возможно — не за сотни лет, не после всех попыток. Ни один маг, ни один жрец не мог снять печать Шаэрин. И вдруг — здесь, в его замке, руками его дочери?
Князь поднялся из-за стола, и какое-то время стоял, глядя на почти догоревшие свечи. Мысли путались. Он уже говорил с Далверисом — и разговор, как всегда, закончился ничем.
Старый маг был для него почти как член семьи. Лэйенвар помнил его с детства — рассеянного, с вечно растрёпанными волосами и тем странным взглядом, в котором уживались безумие и гениальность.
Во всём княжестве не было никого мудрее этого старца: перед ним склоняли головы все, его приглашали читать лекции в Объединённую башню, но он всегда возвращался сюда, в Эстэррион.
Далверис точно знал больше, чем говорил.
Он что-то скрывал — не из злого умысла, а потому что считал, что не время. И это было хуже любого обмана: Лэйенвар понимал, что если маг решил молчать, никакие приказы не заставят его говорить.
«Главное этот непонятный камень теперь у него. Пусть изучает. Даже если сейчас старик что-то и скрывает — предупредит в случае опасности».
В комнате было душно, огонь в камине почти погас.