Князь кивнул коротко, почти без выражения.
— Как пожелаете, — сказал он и уже развернулся, собираясь уйти.
У самого порога, однако, замедлил шаг и обернулся.
— И ещё, — произнёс Лэйенвар, чуть помедлив. — Не знаю, как это сказать... — он нахмурился, подбирая слова. — Просто, если вдруг вы... умеете делать что-то, о чём я не должен знать, — не делайте. По крайней мере, пока вы в моём доме.
Он произнёс это сухо, без намёка на шутку, будто сам раздражался на то, что вынужден говорить подобную глупость.
— У нас здесь и без того хватает слухов, — добавил он уже тише, и, не дожидаясь ответа, вышел, плотно притворив дверь.
Вильям даже не сразу понял, как реагировать. Что это вообще было? Предупреждение? Осторожность? Или просто вежливо замаскированный страх?
«Вот так. Значит, если вдруг я умею делать что-то, лучше не делать».
Он хмыкнул, покачав головой.
«Да уж, если бы я и правда умел, я бы для начала вылечил свою рану, а не ждал, пока ваши лекари соберут меня по кускам».
— Не делать. Обещаю. Ни чуда, ни молнии с неба, ни умерших из склепа не подниму. Будь спокоен, князь. Я самый безопасный бог из всех, кого тебе заносило под крышу.
***
Ожог был не глубоким, но тянул и саднил при каждом вдохе, неприятно напоминая о себе. Перевязка проходила через ключицу и грудь, ограничивая стягивая движения, и от этого Лоэ чувствовала себя особенно скованной.
С первыми лучами солнца в дверь постучал отец.
Он был спокойнее, чем вчера в леченбице, мягче, нежнее, но под этой привычной добротой Лоэ чувствовала тревогу. Не гнев, не упрёк, а что-то хуже — усталость, беспомощность, будто он уже знал, что впереди ему придётся отвечать за неё.
Князь говорил тихо, осторожно, как боялся ранить, — и от этого чувство вины только усиливалось. Лоэ не могла смотреть ему в глаза: понимала, что своим поступком поставила его в неловкое, почти унизительное положение.
О Далверисе и странных снах Лоэ промолчала. Отец и так выглядел слишком встревоженным, и она не хотела добавлять ему новых волнений.
После его ухода Лауэрлин долго сидела у окна. Сил хватало лишь на то, чтобы смотреть в тусклый дневной свет и пытаться осознать произошедшее. Она всё ещё не понимала, что именно случилось ночью: вспышка, взрыв, нечеловеческий крик, который чуть не оглушил её, — и Вильям, которого она держала за руку, пока весь мир рушился вокруг. Мысли возвращались к этим мгновениям раз за разом, как к кошмару, от которого не проснуться.
Тихий скрип двери заставил княжну вздрогнуть от неожиданности. В комнату заглянула служанка.
— Госпожа, принцесса Сайрин желает видеть вас.
Лоэ ещё не успела ни кивнуть, ни возразить, как дверь уже распахнулась шире. Сайрин вошла решительно, быстро, уверенная, что отказа не последует.
— Лауэрлин... что случилось? Вчерашняя ночь была кошмаром! Ты видела, что с деревьями у восточного крыла? Они все облетели, ни листа не осталось!
Очевидно, что это был магия! Ты была там? Объясни мне, что произошло!
— Я... не знаю, Сайрин.
— Не знаешь? — принцесса медленно прошла вглубь комнаты и опустилась в кресло напротив. — Лоэ, ты вся в бинтах и сама бледная, как полотно. — В голосе Сайрин ещё не звучала ярость, но отчётливо слышалось недовольство. — Ты снова была там, у того раненого, да? Опять пошла к нему, хотя я ясно просила тебя не вмешиваться. И теперь вся эта вспышка, кулон, ожог... ты правда думаешь, что я не сложу два и два?
— Да... я пошла туда, — выдохнула княжна. — Но всё было не так, как ты думаешь. Я не хотела. Просто... так вышло, что я оказалась там. И я обещала себе, что это будет последний раз. — Голос её дрогнул, повязка на груди неприятно жгла. — А дальше... кулон вспыхнул. Взорвался. Я не знаю, почему. Всё случилось в одно мгновение! Я понимаю, что поступила глупо, что не должна была идти... но не думай, что я что-то скрываю от тебя. Мне просто действительно нечего больше сказать. Я в том же ужасе, что и ты!
Сайрин откинулась на спинку кресла, медленно переплела пальцы на коленях и какое-то время только качала головой, глядя на Лоэ. В её взгляде было и разочарование, и некая обречённая насмешка, будто она никак не могла поверить, что подруга вляпалась во что-то подобное.
— Ну и что? Вспышка твоя помогла? Жив он, этот твой раненый? Или всё обернулось ещё хуже?