Взгляд Керра мгновенно потеплел, плечи осели, дыхание стало свободнее. На лице отразилось облегчение, которое он даже не пытался скрыть. Второй рыцарь тоже изменился на глазах: скованность ушла, движения стали мягче, и он коротко, почти беззвучно выдохнул. Они обменялись быстрым взглядом, в котором ясно читалось: жив.
— Забирайте, раз у вас такие порядки, — пробормотал Керр, скидывая с плеч ремень меча. Сталь со звоном коснулась пряжки, и он протянул клинок рукоятью вперёд.
Второй воин молча последовал его примеру, отдавая эльфам короткий меч и кинжал.
— Следуйте за мной. — Рэйдан развернулся к воротам, и тяжелые створы с гулким скрипом начали открываться.
В утреннем свете Эстэррион был особенно красив.
Башни из светлого камня четко вырисовывались на фоне неба, между ними тянулись легкие арочные переходы, тонкие и воздушные, так что с земли казалось — они висят в воздухе. Ниже раскинулись сады: аллеи меж раскидистых деревьев и цветущих кустов, разделённые извилистыми каналами, в прозрачной глади которых отражались и башни, и зелень, и само утреннее небо.
Венейцы шагали молча, но Рэйдан замечал, как они смотрят по сторонам: слишком пристально, с недоверием, будто за всей этой красотой непременно скрывается опасность.
— Красиво у них тут, Маррик, — буркнул Керр вполголоса, так, чтобы услышал только спутник. — Как в сказке. Только сказка эта, чует моё сердце, не для таких, как мы.
Они вышли к широким ступеням, ведущим во дворец. Камень под ногами был чист, отполирован так, что отражал солнечные блики. Рэйдан невольно замедлил шаг. Всё-таки вести их через главный вход казалось рискованным: там толпились гости, слуги, стража, и внимание было бы слишком пристальным. Он свернул в боковую галерею, надеясь обойти оживлённые залы, но избежать интереса к чужакам оказалось невозможно. Из окон и переходов уже выглядывали любопытные: придворные, имперские вельможи, служанки с подносами.
«Если бы можно было провести их совсем незаметно...» — пронеслось в мыслях Рэйдана, он прибавил шаг. Но дворец дышал гостями — повсюду скользили взгляды, полные любопытства или откровенной настороженности, и скрыться от них было невозможно.
Чтобы разрядить неловкое напряжение, он бросил коротко, между прочим:
— Это дворец Белых Ветвей, сердце Эстэрриона.
Керр склонился к Маррику и прошептал на венейском:
— Слишком чисто. У нас бы так не продержалось и дня. — Выпрямившись, он тут же сменил тон и громко, на общем языке, произнёс почти учтиво:
— Какое чудесное место.
Они миновали несколько сводчатых коридоров, и голоса гостей постепенно стихли. Стало тише, прохладнее; свет в узких окнах западного крыла ложился полосами, и пыль плясала в нём золотыми искрами.
Наконец княжич остановился у массивной двери с кованными накладками. Здесь, в дальней части западного крыла, Лэйенвар выделил покои венейскому королю.
— Пришли, — кивнул Рэйдан, и, наклонившись чуть ближе к стражнику, вполголоса добавил: — Позови князя.
Керр шагнул в комнату первым. У окна, в кресле, сидел Вильям с раскрытой книгой; бледный, с перевязанным плечом, но спокойный, будто эти несколько дней и не стоили никому лишних седых волос.
— Жив, значит, а? — бросил Керр по-венейски, и в голосе смешались облегчение и насмешка. — А мы уж думали, кости твои по тракту собирать придётся.
Улыбка на миг озарила лицо короля и тут же дрогнула, сменившись укоризненным взглядом: говорить на своём языке там, где тебя не понимают, — дурной тон. Керр закатил глаза, едва сдержав смешок. Ну да, опять за свое — слишком правильный, слишком «приличный» Вильям. В Венее многие его замашки считали странной прихотью, но Керр видел в этом нечто родное: уж лучше такой король с заморочками, чем его безумные предки, что жгли земли ради прихоти.
Он всё же сменил язык:
— Государь, честь видеть вас живым. Вы ранены?
— Да, ранен, — Вильям медленно поднялся, оставив книгу на подлокотнике кресла. — Но обо мне позаботились. — Он слегка кивнул в сторону Рэйдана.
Маррик шагнул вперед, поклонился низко и, подбирая слова, сказал с заметным акцентом:
— Вальдр... мы... рады. Мы рады... найти вас... живым.
Он сбился, дальше слов не хватало, и снова поклонился, надеясь, что смысл сказанного понятен.
Рэйдан отметил странное слово — «Вальдр». Видимо, так венейцы называли своего короля.
Дверь за их спинами скрипнула, и в комнату вошел князь Лэйенвар. Он не спешил пройти внутрь, стоял и разглядывал незнакомцев так, как смотрят на людей, о которых уже многое слышали, но видят впервые. Его взгляд неторопливо скользнул от их сапог, покрытых дорожной пылью, к лицам, усталым и мрачным.