Наконец князь посмотрел на Вильяма.
— Это все? — спросил он спокойно. — Те самые, о которых вы говорили? Ваши спутники из Венея?
— Да... да... — Вильям коротко кивнул. Он уже собирался сказать что-то ещё, как вдруг остановился, глаза его сузились, и в голосе прорезалась тревога:
— Подождите. — Он резко обернулся к Керру и Маррику. — Где Арден?
— Вальдр... Арден остался, — вырвалось у Керра по-венейски. Он тут же перехватил взгляд Вильяма, заметив, как тот напрягся, и нехотя перешёл на общий язык, уже обращаясь и к князю: — Мы ждали у переправы, потом двинулись к замку... По дороге встретили эльфа... то ли жреца, то ли послушника. Бродил по роще еле живой, язык заплетался, всё твердил: «храм, храм... помогите».
— Что за храм? — Лэйенвар подался вперед, голос его стал жестче. — В какой роще? Где именно?
— Милорд... или как вас тут звать... — Керр чуть склонил голову, стараясь подобрать слова: — Я в ваших святилищах не разбираюсь. Камни, корни, трое жрецов, все худые да бледные. Но видно было, что место для них важное.
— Ну?! — Вильям шагнул ближе, почти нависая над Керром. — Не тяни, Керр.
Губы Керра дернулись, но улыбки не вышло.
— Неделю назад у них начались странности. Источник у храма почернел — смрад стоит, будто яму с мертвецами вскрыли. А главное, говорят, каждую ночь, к их роще кто-то приходит. С виду вроде люди — плащи чёрные, фигуры человеческие. Только чем ближе они, тем меньше похоже на людей. Стоят неподвижно, как вкопанные, потом начинают тянуть своё — не пойми на каком языке. И от этих звуков камень лопается, по стенам трещины идут, а корни из земли прут. — Он на миг замолчал, подбирая слово, и заключил мрачно:
— Не люди это. Но и не духи. Что-то между.
Лэйенвар побагровел, его взгляд стал тяжелым, резким.
— Это какое-то безумие, — сказал он, и голос дрогнул от сдерживаемого гнева. — В моих лесах не может быть ни тьмы, ни колдовства. Я знаю здесь каждую тропу, каждое дерево, каждую ветвь. В Эстэррионе нет места скверне. — Князь резко перевел дыхание, но в этой поспешности слышалось не только возмущение, но и тревога.
— Ваша милость, хотите верьте, хотите нет, — Керр покачал головой, — но я это увидел своими глазами. Мы заночевали в вашем храме — и под утро эти... существа вышли из леса. Всё как монахи говорили: черные плащи, лиц не разглядеть. Двигались все разом, ровно, как одна тень. Мы ударили первыми, но они сами бросались на клинки, будто им всё равно на боль. Нам удалось оттеснить их к лесу — и тут они, точно по команде, развернулись и ушли. Словно им просто надоело. — Он коротко мотнул головой. — В лес мы не пошли. Слишком уж гладко они отступили, прямо строем — заманивали нас в чащу. А мы не такие дураки, чтоб в чужом лесу на приманку клевать.
Вильям медленно поднял взгляд на князя.
— Вот именно такие существа напали и на меня. Я говорил вам об этом. Только одеты были в крестьянские лохмотья, с виду простые люди.
— Что за нелепица! — воскликнул Лэйенвар, перебивая. — Два венейца — и оба твердят про чудищ, мертвецов, неведомые тени. А я здесь правлю десятки лет и никогда о таком не слыхал. Ни мои дозорные, ни стража, ни охотники — никто не видел этих тварей. Почему же они нападают только на вас?
Глаза Вильяма и Керра встретились. Во взгляде воина читались недоумение и горечь: «Зачем мы вообще лезли в это святилище, если теперь нам не верят?» Он сжал губы, но промолчал, ожидая, что король ответит за обоих.
Маррик шагнул вперёд. Он не знал всех слов, но понял главное: их считали лжецами. Лицо его потемнело. Резко выдернув из-за пазухи смятый лист, он глухо произнес на ломаном общем:
— Это... есть. Ваши... эльфы писали. Вот.
Бумага была тонкой, почти прозрачной, и в её толще проступал едва различимый узор — изогнутая ветвь, видимая лишь на свету. Такой знак использовали только в храмах Эстэрриона. Лэйенвар развернул смятый лист.
«Князь Эстэрриона! Мы, хранители рощи, просим защиты. Вода в нашем источнике почернела, жертвенные сосуды покрылись тлением. Ночью к храму приходят тени в черных плащах, поют чужими голосами, и от их слов корни восстают из земли. Мы боимся, что не удержим святилище до утра. Один из людей, пришедших к нам, остался защищать рощу. Пошлите помощь, иначе мы погибнем, и священное место падёт».
Лицо князя оставалось строгим, но в нём уже не было прежнего недоверия.
— И вот тогда Арден сказал, что остаётся, — продолжил Керр на общем языке. — Трое жрецов сами храм не удержат, а он воин, хоть сколько-то их прикроет. Но если хотите, чтобы ваше святилище устояло, придётся отправить туда отряд немедленно. Сегодня ночью они еще протянут. Завтра — нет.