Пальцы похолодели. Лоэ едва дышала, понимая: он помнит. И теперь — видит её.
— Ты знала?!
Сайрин схватила её за руку так резко, что Лоэ едва удержалась на ногах. Пальцы впились в ткань рукава, лицо принцессы сияло светской улыбкой, но глаза горели холодным огнём.
— Ты знала, что это он... и не сказала мне?! — её голос был ядовитым шёпотом, слышным только им двоим.
— Я... я не... — начала Лоэ.
— Молчать, — отрезала Сайрин. Улыбка на губах оставалась безупречной, когда она повела княжну через толпу, кивая гостям и шепча вежливые извинения: — Простите... благодарю... всего на минуту...
Двери закрылись за ними, и маска исчезла. Сайрин резко втолкнула её в тёмную нишу между колоннами. В её движениях не осталось ни грации, ни мягкости.
— Теперь отвечай. Ты знала или нет?
— Нет! — выдохнула Лоэ.
— Лжёшь. Ты рассказывала мне про кулон, про сны. Я говорила тебе — держись подальше. А теперь все видели, как его назвали королём. Весь зал. И если хоть кто-то узнает, что ты имела с ним дело...
— А что мне надо было делать? — перебила ее Лоэ. — Оставить его умирать?!
— Тише! — Сайрин рванула её ближе. — Не смей кричать! Если хоть слово выйдет за эти стены — тебе конец. — Она произнесла это спокойно, почти ласково, как угрозу, завёрнутую в шелк. — Та вспышка — снятие проклятия, верно? Тебе повезло, что об этом ещё никто не знает. Но ведь мы понятия не имеем, что он за человек! Вдруг он завтра начнёт всем рассказывать, что ты была у него ночью в лечебнице? И тогда тебе конец. Ты подставишь и себя, и моего брата. Ни встреч, ни разговоров, ни шагу к нему. Ты не имеешь права больше давать ни одного повода!
Лоэ побледнела, уставившись в пол. Её и так трясло после услышанного в зале, а теперь этот её тон подруги — строгий, приказной, как будто Лоэ ребёнок, которому надо втолковать очевидное. Что она вообще знает? Что понимает?
— С чего я вообще должна тебя слушать?! — Голос княжны дрогнул, но в нём впервые за всё время прорезалась злость. — Оставь меня, Сайрин!
Принцесса вспыхнула. Глаза её сузились, губы побелели от сдержанной ярости.
— Как ты смеешь... — начала она, резко шагнув ближе и протягивая руку, чтобы вновь схватить Лоэ за локоть.
Но княжна вырвалась — резко, почти отчаянно, — и отступила. На миг они замерли друг против друга: Сайрин с горящим взглядом, Лоэ — бледная, сжимающая кулаки. Потом Лауэрлин развернулась и быстрым шагом пошла прочь по коридору.
Холодные стены давили с обеих сторон, воздух резал горло. В голове стучала одна мысль: «Почему именно я?»
Невидимые нити
Савриан не любил башню Далвериса.
Она была построена неровно, словно сам камень сопротивлялся руке мастера; её окна глядели косо, а лестницы вились так, что на каждом пролёте чудилось — за спиной кто-то крадется.
Но отказаться от визита Савриан не мог. Он был главным магом при дворе Императора, тенью и советником в самых важных делах. За Мор'Араном он следовал всегда и всюду, и от его глаз не ускользала ни одна мелочь. Теперь же владыка хотел ответов. И начинать следовало издалека — с самого громкого события последних дней: проклятие рода Тальморе, державшееся пять столетий, вдруг оказалось снято.
Савриан остановился на последнем пролете лестницы и перевел дыхание. Дверь в покои мага была приоткрыта, изнутри тянуло чем-то горелым и слышалось бормотание, прерываемое внезапными смешками.
Он толкнул дверь.
Внутри царил беспорядок: книги лежали на полу вперемешку с корнями и свитками, в медных чашах тлели угли, дым клубился под потолком, и где-то в углу тикал странный механизм.
Посреди всего этого хаоса сидел Далверис — сутулый, с торчащими в разные стороны седыми волосами, в заляпанном воском плаще. Он что-то чертил на столе угольком и одновременно жевал сухую травинку, напевая себе под нос.
Услышав шаги, старик, не поднимая головы, расплылся в улыбке.
— О-о! Смотри-ка, кого принесло. Савриан, почтенный Савриан! — Он хлопнул ладонью по столу, подняв облако пыли. — Все еще служишь своему золотому повелителю? Ходишь тенью за Императором?
Савриан остановился у входа. Он держался прямо и гордо, как всегда: длинные седые волосы спадали на плечи, а взгляд оставался спокойным и строгим.
— Разумеется, — ответил он, слегка склонив голову. — Я служу Императору так же верно, как и ты — князю Лэйенвару. Это наш долг, Далверис, и он длится столько, сколько длится жизнь. — Маг позволил себе лёгкую, почти дружескую улыбку. — Рад видеть тебя в здравии. Прошли годы, а ты всё такой же неугомонный.