Лоэ застыла в его руках, не решаясь пошевелиться. Она медленно кивнула.
— Спасибо, Ваше Величество.
Руки Императора плавно скользнули с её плеч, он отступил на несколько шагов и опустился обратно в кресло.
— Лауэрлин... ты ведёшь себя достойно. Я знаю, как ты уважаешь своего отца — и это похвально. — Он слегка кивнул, признавая ее добродетель. — Князь поступил разумно, передав кулон магу. Я бы, вероятно, сделал то же самое — из желания защитить. Он хочет тебе только добра. — Его тон стал ещё мягче, вкрадчивее, словно обращался он уже не к княжне, а к девочке, которую нужно успокоить: — Но пойми... камень отозвался именно на тебя. Такие вещи не происходят без причины. Я не стану тебе приказывать. Но как тот, кому не безразлична твоя судьба... скажу искренне: ты имеешь право на этот кулон. Он не должен быть под замком. Он должен быть рядом с тобой. Не позволяй даже тем, кто тебя любит, вмешиваться, когда дело касается таких вещей. Некоторые дары выбирают своего носителя — и отказаться от них... всё равно что отвернуться от самой себя.
— Я... запомню ваши слова, государь, — тихо произнесла Лауэрлин.
Она снова опустила взгляд, и этого было достаточно: разговор можно было завершать.
Девчонка послушна. С ней не будет проблем.
Мысли Мор'Арана уже уходили дальше. Княжна — не препятствие. Настоящая преграда — сам Лэйенвар. Он держит камень при себе и не отдаст так просто. Придется искать иной путь. Забрать кулон у князя — и тогда всё станет на свои места.
***
Белоснежные волосы Сайрин разметались по подушке, блестя в отсветах огня из камина. Они спадали на плечи и ключицы, и Рэйдан, не в силах отвести взгляда, ощущал, как в груди поднимается то же чувство, что и всегда рядом с ней — нежность, вперемешку с мучительным восхищением. Принцесса снова была рядом, прекрасная и запретная, и это казалось чудом.
— Знаешь, — сказала она тягуче, не открывая глаз, будто лениво делясь пустяком, — Лоэ совсем распоясалась. Забыла, кто она и где находится.
Рэйдан напрягся. Слова прозвучали слишком уж двусмысленно. Он помолчал несколько секунд, вглядываясь в лицо возлюбленной, словно пытался уловить — серьезно ли она, или просто бросила колкость наугад.
— Что ты имеешь в виду? — рука княжича скользнула по талии принцессы, в надежде отвлечь её от темы. — Что такого сделала Лоэ?
Сайрин медленно приоткрыла глаза, и в её взгляде сверкнула насмешка. Она прекрасно чувствовала, как он напрягся.
— Ах, Рэйдан... Твоя сестрица любит казаться добродетельной. Но всё чаще делает вещи... не сильно приличные. Разве нет? — Она чуть приподнялась на локте, скользнув пальцами по его животу.
Раздражение кольнуло мгновенно. Если Сайрин говорит это всерьёз, значит, слухи уже пошли... или Лоэ сама открыла то, о чём следовало молчать. Конечно, они были подругами с детства, но сестра всегда чересчур доверяла ей. Наивность. Разве можно ожидать, что принцесса отнесётся к такому спокойно?
— Сайрин, давай без твоих намёков. Ты знаешь, я умею читать между строк, но сейчас хочу услышать прямо: о чём ты говоришь?
Принцесса медленно повернулась к нему:
— О чём я говорю? Да о том, что наша прекрасная светлая Лоэ, — Сайрин сделала паузу, нарочно подчёркивая каждое слово, — провела ночь с венейским королём. — Она усмехнулась, как будто ей доставляло удовольствие произносить эту крамолу.
Разумеется. Сайрин всё знает — и, как и следовало ожидать, вывернула историю так, словно Лоэ запятнала себя самым постыдным образом.
— Хватит. Ты прекрасно знаешь, что это неправда. Она пришла туда, когда даже имени его не знала. Тальморе лежал там полумертвый, и всё, что она сделала, — пожалела раненого.
Белая, как лунный свет, принцесса легко поднялась и села на кровати, не потрудившись прикрыться. В её движении были вызов и насмешка, она нарочно выставляла себя на показ — знала, что он не сможет отвести взгляд. Рэйдан ощутил, как в раздражение вплетается желание: сейчас она скажет что-то ядовитое, но всё равно не мог не любоваться.
— «Пожалела»... Какая трогательная версия, любимый. Но всё было иначе. Лоэ была в лечебнице ни раз и не два до того, как случился этот взрыв. Говорила мне, что кулон на её груди теплел от присутствия Тальморе, что её тянуло туда, что ей снились сны об этом... человеке. Я сразу сказала: «не смей даже думать об этом». Лаурэлин не послушала. И теперь, милый мой, эта тайна перестала быть только её. Мой отец всё знает.
Мысли Рэйдана путались: ночные походы Лоэ, её признания, кулон, что отзывался на венейского короля. Всё это звучало так, будто сестра жила какой-то скрытой жизнью рядом с ним — и он ничего не заметил. Но показывать волнение принцессе было бы ошибкой.