Её испуг невозможно было не заметить. Княжна отпрянула от фонтана, будто вода обожгла пальцы. Вильям мгновенно замер, словно боялся, что одно лишнее движение заставит её бежать.
— Простите... — произнес он тихо, почти виновато. — Я не думал, что встречу здесь кого-то в такой час.
Лауэрлин вдруг осознала, как глупо выглядит со стороны. Перед ней — король, которого её отец сам представил как гостя, а она шарахается от него, как от чудовища из старых сказаний. Горло сжало от неловкости. А вдруг он подумает, что она верит во все эти небылицы? Что венейские короли питаются кровью, что они полубезумные колдуны, которые способны убивать врагов одним движением руки?
— Это вы меня простите, я просто не думала, что ещё кто-то так ценит рассветные прогулки, — Лоэ выпрямилась и попыталась выдать свою лучшую улыбку. — Обычно в это время все спят.
— Да... — Вильям кашлянул, слишком поспешно ухватившись за её слова. — Вообще-то я рассвет терпеть не могу. Если бы меня никто не будил, я вставал бы только к вечеру... может, даже к ночи. — Он запнулся, осознавая, как это прозвучало: — Не потому что... ну... не потому что я... Просто у меня привычка дурацкая: засыпаю поздно, потом никак не могу проснуться. Утром я даже не сразу понимаю, кто я и где нахожусь — могу полчаса думать, что всё ещё сплю. — Последние слова он пробормотал уже совсем тихо и отвернулся, пораженный тем, что сказал всё это вслух.
Несколько долгих секунд Лауэрлин просто смотрела на него, пытаясь сопоставить этого человека напротив с образом, который жестко врезался в её голову: король проклятой страны, чужак, о котором ходят страшные легенды. И вдруг говорит такую нелепицу, как застенчивый мальчишка.
Она не выдержала: уголки губ дрогнули, и нервный смешок всё-таки сорвался. Лоэ тут же прикрыла рот рукой и быстро заговорила:
— А я... наоборот, люблю вставать рано. Просто... воздух другой, тише всё, да и птицы поют... и... — княжна сбилась на полуслове и осеклась, осознав, как бессмысленно звучит. Она поспешила отмахнуться от собственных слов: — Впрочем, оставим это. Лучше скажите... как ваша рана? Вы выглядите почти здоровым!
Король едва заметно выдохнул:
— Намного лучше, — он чуть расправил плечи. — Честно говоря, я думал, что не выберусь. Но теперь...вот. Уже на ногах.
Лауэрлин кивнула, не зная, что ответить. В голове уже вертелась тревожная мысль: вдруг он заговорит о том, что произошло в лечебнице... Меньше всего сейчас ей хотелось касаться этой темы.
Лучше сказать хоть что-то, лишь бы не дать паузе затянуться.
— Простите! Мы даже не знакомы как следует. Я Лауэрлин Ин'Эстар.
Удивляясь её внезапной официальности, Вильям чуть приподнял брови. На его лице мелькнуло что-то похожее на улыбку, но быстро исчезло — взгляд стал серьёзнее, глубже.
— Да... я знаю, кто вы. Помню вас. С той ночи.
«Ну вот, началось.» Сердце Лоэ забилось чаще, страх накрыл новой волной.
— То, что вы сделали... — продолжил Вильям неловко, — Я... я даже не знаю, с чего начать. Это проклятие держало мой род пять веков... Никто не мог.... А вы... вы взяли и сняли его. Просто были там, и... — Он запутался, провёл рукой по лицу.. — Я не могу подобрать слов. Спасибо — слишком мало. Я обязан вам не только своей жизнью... Вы...
— Ваше Величество, прошу! — перебила Лоэ поспешно. — Не надо. Я... я ничего не делала. Я не знаю, почему это случилось! Я и сама до сих пор не понимаю...
— Простите, я не хотел вас смущать! — Вильям вскинул руки, будто хотел остановить поток ее оправданий. — Я просто... обязан был сказать. Хоть что-то. — Он выдохнул, опустил плечи и добавил тише: — Но если вы не хотите я больше никогда не заговорю об этом, клянусь.
— Главное, что теперь с вами всё в порядке... — Лауэрлин торопливо качнула головой — А та... госпожа... она ведь... ну... действительно была очень неприятная. — Княжна прикусила губу, но уже не могла остановиться. — Надеюсь, она больше не будет вам досаждать...
Вильям моргнул, не сразу понимая, что она имела в виду. Потом в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление — и он невольно рассмеялся.
— Досаждала!
Звезды, что она только что сказала? «Досаждала» — как если бы речь шла не о страшной богине, державшей его род в цепях пять веков, а о какой-нибудь назойливой даме на придворном вечере. Хотелось прикусить язык и стереть сказанное — но было поздно.
— Знаете, — король всё ещё улыбался, с трудом удерживая остатки смеха, — наверное, никто и никогда не осмелился бы назвать её всего лишь «неприятной». Но... пожалуй, эта весьма точная характеристика.