«Но с кем воевать, если враг еще не явился?»
Поднять войска, поставить гарнизоны, перекрыть дороги... Всё выглядело вроде бы правильно — и в то же время нелепо. Пока у них есть лишь искалеченные тела, а не армия под стенами дворца Белых Ветвей.
Промолчать — значило принять слова Императора как единственно верные, а мысль о том, что весь зал воспримет их без возражений, была невыносима.
Вильям поднялся. Не спеша — так, чтобы никто не подумал, что он хочет бросить вызов.
— Простите. Но разве не слишком рано говорить о войсках? Мы не знаем, кто стоит за этим, не знаем, где они скрываются. Если ввести имперских воинов в Эстэррион — с кем они будут сражаться? С жителями поселений? С путниками на дорогах? — Он оглядел собравшихся, проверяя, не слишком ли смел в своих речах. — Я не отрицаю, что мы должны объединить силы. Но, быть может, сперва стоит найти врага? Лес хранит следы для тех, кто умеет их читать, а жители заговорят охотнее, если не будут боятся, что их казнят за неправильное слово. Лучше пустить в дело глаза и уши, чем сразу поднимать клинки. Когда мы узнаем, где их логово, — тогда и рати не будут лишними. Но пока, кажется, знание нужнее, чем сила.
Император взглянул на Вильяма, как на странное насекомое, внезапно вздумавшее подать голос.
— Решения, что мы принимаем, касаются всего материка, — произнес он размеренно, не повышая тона. — И потому нам нужны меры, которые действительно остановят беду, а не рассуждения о том, как лучше ждать и искать. — Он чуть повернул голову, словно отсекая лишние слова, и продолжил, уже твёрже: — Я говорю о ратях, потому что только сталь и порядок способны сдержать скверну. Всё остальное — пустые надежды, красивые речи, за которые никто не заплатит жизнью, кроме простого народа.
Вильям ощутил на себе десятки взглядов. В них не было уважения — лишь тяжелое недоверие и холодное раздражение. Его слушали не как равного, а как чужака, чье присутствие само по себе вызывало сомнение.
Однако поверх гулкого шёпота прозвучал голос — ясный и спокойный:
— Я согласен с королем Венея.
Это был брат камарийского короля, Эрвин.
— Ударить можно только по врагу, а его пока не видно. Сначала нужны поиски, следопыты, свидетели. Лишь тогда будет толк.
Между собравшихся пробежал ропот, но Вильям почувствовал, как напряжение чуть ослабло. На секунду Император сделал вид, будто всерьез обдумывает сказанное.
— Как трогательно... Великая Камария — опора южных границ, гордость людей — вдруг говорит в унисон с Венeем. Неужели многовековая вражда прошла бесследно?
Лэйенвар медленно поднял руку, спокойным, но властным жестом, прерывая опасно затянувшуюся перепалку.
— Довольно. Мы не для споров собрались. Я благодарю Императора за бдительность и готовность действовать. Ваша решимость, — он склонил голову в сторону Мор'Арана, — без сомнения, говорит о преданности общему делу. Но Эстэррион — моя земля. Я не потерплю зла на в своих лесах — но и бездумных шагов не будет. — Князь повернулся к остальным: — Война — это шаг, который требует уверенности. Мы стоим на пороге тьмы, но пока видим лишь пустоту. Если кто-то желает оказать мне поддержку — его помощь будет принята. Но не страх должен говорить за нас, и не ярость. А рассудок.
Где-то в углу негромко скрипнуло кресло.
— Раз уж мы говорим о борьбе с культом... — произнёс Император лениво, — стоит помнить, кому он, собственно, поклоняется. Вал'Кур'Эн — это бог. Запечатанный под землёй, запрещённый всеми цивилизованными державами... но, тем не менее, — бог. И раз уж речь идет о божественном противнике — быть может, и соперника ему стоит подобрать соответствующего?
Мор'Аран говорил с ленцой, нарочно растягивая слова, но взгляд уже был обращен прямо на Вильяма. Король едва заметно выпрямился. «Ага. Началось», — мелькнуло без особого удивления. В зале повисла напряженная тишина, все уловили, куда он клонит. «Сейчас будет что-нибудь особенно изящное».
— И как чудесно все совпало, — продолжил Император, — за нашим столом как раз сидит одно божественное создание. В самом прямом смысле. Вильям Тальморе — сын богини Шаэрин, как и его отец, и дед, и прадед. Как и все короли его славного рода. — Он склонил голову вбок, не сводя глаз с Вильяма — Так, может, он и решит эту проблему? Спустится под землю, поговорит с Вал'Кур'Энном... Бог с богом, так сказать. Кто знает, вдруг они найдут общий язык...