«Только не это».
Второй раз за несколько дней. Теперь княжна точно решит, что он следует за ней нарочно, подкарауливает, ищет повод оказаться рядом. Казалось, этот случайный шаг превратил его в нарушителя, в того, кто вторгся туда, где его быть не должно.
Король попятился, стараясь ступать бесшумно, — лишь бы уйти прежде, чем она обернется.
— Останьтесь, государь, — тихо произнесла Лауэрлин, не оборачиваясь. — Я уже увидела вас в отражении витража.
«Прекрасно. Хотел скрыться, а теперь выглядишь вдвойне жалким — как воришка, которого застукали».
Вильям шагнул вперед, чувствуя, как предательски горят уши. Внутри всё сжималось от неловкости. «Что я здесь делаю? Зачем вообще зашёл? Сиди теперь и изображай, что всё это в поряде».
Он подошел к скамье и осторожно опустился на самый дальний край.
Лоэ медленно повернула голову — от этого стало только хуже.
«Вот теперь она подумает, что я боюсь даже сидеть рядом».
Чтобы хоть как-то стереть нелепое впечатление, Вильям неловко сдвинулся ближе — ровно настолько, чтобы не выглядеть трусом, но и не нарушить её пространства.
Доски скамьи скрипнули. Он тут же пожалел о движении, но отступать было некуда.
«Я полный дурак».
Лауэрлин и сама не знала, зачем его остановила. Ещё утром она была уверена: после того сна — странного, мучительного — надо держаться от него как можно дальше, не встречать взгляда, не допускать случайного слова. Но всё изменилось. После вести о святилище, после ужаса и скорби, обрушившихся на Эстэррион, её собственные страхи потеряли вес. Стыд, смущение, неловкость — все это отступило, став чем-то неважным, почти смешным.
Теперь Лауэрлин просто не хотела быть одна. С того мгновения, как ударил колокол, одиночество стало невыносимым: оно будто распахнуло перед ней пропасть, полную боли, и шагнуть в нее значило утонуть. Ей вдруг захотелось, чтобы он остался — не для разговора а просто чтобы рядом кто-то сидел молча, разделяя эту тяжесть.
Может быть, это было неправильно — но по-другому она не могла.
— Княжна... примите мои соболезнования.
— И вы мои, государь. Ваш воин... погиб, защищая наше святилище. Мне очень жаль.
Вильям не ответил — только коротко кивнул, принимая ее слова.
Лоэ подняла глаза на колеблющийся огонь свечей, словно ища в нём силы продолжить.
— Я всё думаю об этом, — сказала она почти шёпотом. — Как страшно умереть в чужой земле... где никто не знает твоего имени. Быть похороненным там, где рядом не будет ни родных, ни друзей. Исчезнуть так, будто тебя никогда и не было. — Её голос дрогнул, но она заставила себя договорить: — Наверное... этого я боюсь больше всего. Чтобы твой покой охраняли стены, которые никогда не были родными. Чтобы твое имя шептали те, для кого оно ничего не значит.
Она украдкой посмотрела на короля — его лицо оставалось спокойным, но глаза были серьезны, задумчивы.
— Да... — ответил он тихо. — Но Арден не погиб напрасно. Он пал, защищая всех нас. И ваши воины тоже. Мы запомним каждого. — Он чуть опустил голову и добавил мягче: — Вся сила врага пока неизвестна. Но я верю: если мы будем рядом друг с другом, если будем держаться, у нас хватит сил справиться.
Его голос звучал ровно, без напускной уверенности — скорее, как попытка дать хоть крупицу надежды, чем обещание победы.
Не отводя глаз от медленно дрожащего пламени, Лоэ глубоко вздохнула.
— С тех пор, как умерла моя мать, мне казалось, что уже не способна так страдать. Это был удар, который что-то сломал во мне. Я думала: раз пережила это, значит, дальше всё будет легче, что я как-то научусь держать себя в руках. И теперь... — голос сорвался, — теперь я понимаю, что ошибалась. — Она сжала пальцы в складке платья. — Многих из этих воинов я знала с детства. Их имена — не просто слова в списке. У моей подруги Ириэль погиб брат... — Лоэ прикусила губу, слова резали горло. — И она даже не сможет с ним попрощаться как следует. Мы не увидим их тел... не сможем попрощаться как следует, взглянуть в лицо, сказать последние слова...
Она запнулась и, наконец, перевела взгляд на Вильяма. В его глазах не было ни тени равнодушия — он смотрел на нее прямо, внимательно. И почему-то от этого в груди стало чуть легче, словно тяжесть на миг отступила.
— Может быть, это и к лучшему. Лучше хранить их в памяти живыми — сильными, прекрасными, такими, какими мы их знали. — Он на миг замолчал. — Но всё равно... я буду просить князя позволить мне проститься с Арденом. Я должен его увидеть, каким бы он ни был теперь. Он прошёл за мной через весь материк, стоял рядом в бою — и я не имею права отвернуться в последний момент.