«Зачем я пришла? Что я делаю?» — мелькнуло в голове, но ноги будто несли ее сами.
Лауэрлин тихо шагнула к кровати и вгляделась в незнакомца. Темные волосы спутанными прядями рассыпались по подушке, обрамляя резкие, упрямые черты. Скулы — острые, губы бледные и сжатые. Он был страшен в своей неподвижности, и всё же в этом мёртвенно-бледном облике было что-то живое, пронзительное. Княжна нерешительно переставила свечу ближе к изголовью, и слабое пламя ярче осветило лицо незнакомца. На висках блестели капли пота, дыхание было тяжёлым, прерывистым.
— У него жар… — прошептала Лоэ сама себе, и жалость обожгла сильнее страха. Она осторожно опустилась на край постели, протянула руку и, поколебавшись, коснулась его лба.
Кулон, который она по-прежнему сжимала в кулаке, отозвался: стал теплее, подтверждая её движение. Лоэ оглянулась, нашла у постели сложенную чистую ткань, смочила её в миске с водой и осторожно приложила к лицу раненого.
— Вот так… — шепнула она, не думая о том, что говорит, просто чтобы тишина не давила. — Тебе станет легче.
И вдруг лёгкий сквозняк коснулся щеки, хотя окно было плотно закрыто. Пламя свечи дрогнуло, вытянулось в сторону. Лоэ вздрогнула и оглянулась. В комнате было пусто, но незнакомец вдруг начал мелко дрожать. Дыхание стало рваным, хриплым.
На секунду страх парализовал княжну, но она оттолкнула его прочь, склонилась к раненому, обхватила его ладонь обеими руками.
— Прошу, тише, тише… — её шёпот был сбивчивым, ласковым, как будто она убаюкивала ребёнка.
Дыхание мужчины стало спокойнее, на одно короткое мгновение веки приподнялись, показав мутный, расфокусированный взгляд. Лоэ не отстранилась. Она стояла над ним, и время словно замерло. Казалось, комната потеряла очертания: дрожащий огонёк свечи, каменные стены, даже собственное дыхание — всё ушло на второй план. Остались только его лицо и её пальцы, сжимающие ладонь.
Казалось, что тонкая невидимая нить связала их обоих. Стоило отпустить руку — и эта нить оборвётся, а вместе с ней исчезнет и тяжёлое, неровное дыхание. Она боялась пошевелиться, казалось, её движение могло разрушить хрупкий покой, в котором он пребывал. Княжна поймала себе на ощущении, будто не она держит его руку, а он держит её — притягивает к себе какой-то непонятной силой. Она не могла уйти, и сама себе казалась заколдованной, пленницей этой странной тишины. Может быть, она простояла бы так до рассвета, если бы дверь вдруг не скрипнула и в комнату не заглянул встревоженный подмастерье.
— Госпожа?.. — выдохнул он, не смея войти. — Что… что случилось?
Сердце Лоэ всё ещё билось в странном, вязком ритме, но она заставила себя разжать пальцы, отпустить его ладонь и медленно выпрямилась.
— Я проходила мимо, — её голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Услышала, как он стонет. А ты спал.
Эльф виновато опустил голову, но она продолжила, чуть строже:
— У него жар. Ему плохо. Сиди при нём и не отходи всю ночь. Слышишь? Всю ночь.
Юноша торопливо кивнул, и Лоэ, собравшись с силами, отступила к двери. В груди остался странный холод, как будто она оторвала от себя часть. Княжна ещё раз бросила взгляд на неподвижное лицо незнакомца — и только потом вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.
***
Во дворце Эстэрриона праздник гудел до рассвета, но в южном крыле, за высокими дверями покоев, выделенных императору, было тихо, словно в этом месте ночь вступила в свои права раньше. За тяжёлыми шторами в большом зале горели десятки свечей, разгоняя полумрак.
Мор’Аран сидел за массивным столом в высоком кресле, чуть откинувшись назад. По другую сторону стола, чуть в тени, стоял магистр Орвель — его ближайший советник, высокий эльф с острыми чертами лица и цепким, внимательным взглядом.
— Княжна Ин’Эстар кажется искренне довольной.
— Юная девица и должна быть довольна, — отозвался император ровно. — А князь видит в этом гарантию мира для своих земель. Все удовлетворены — это и есть сила политики.
Орвель задержал взгляд на своём повелителе, будто взвешивая каждое его слово, и затем спросил:
— Тогда мы на верном пути?
— Абсолютно, — кивнул Мор’Аран неторопливо. — Союз выглядит естественным: Лауэрлин ослеплена, Кайриль влюблен, князь доволен. Всё остальное — вопрос времени. Главное, что фигура уже на своём поле.
В зале за стенами продолжали пировать, поднимали кубки, смеялись. А здесь, в тишине южного крыла, первый ход уже был сделан.
«Легенды для юных и впечатлительных»