– Вот сейчас молодец, – одобряет Катя. – Выберем какой-нибудь выходной день не очень жаркий, избавимся от всех дел и отправимся. Как ты насчет поездки, дядя Коля?
– Было бы здорово! – мечтательно киваю я. – Поедем все вместе. Может, и Маргариту Ивановну прихватим?
Артем с Катей переглядываются в легком удивлении, словно пытаются понять – серьезно я говорю или нет.
– Ты хотел бы взять ее с собой? – переспрашивает Катя.
– О-о-о, дядя Коля, да ты у нас ходок, оказывается? – весело подначивает меня Артем.
Качаю головой, немного смущаясь. Дети.
– Просто по ней видно, что ее жизнь не ладится. Вечно утомленное лицо и печальные глаза. Человек явно тоже соскучился по вниманию, по празднику. Так почему бы ей его не устроить, она этого вполне заслуживает.
Катя сочувственно кивает.
– Ты прав, дядя Коля. Ее жизнь действительно складывается нелучшим образом. В семье неприятности. Дочь недавно развелась, а деньги как раз в основном приходили от мужа. Вот и вынуждена теперь подрабатывать, я ей по дружбе предложила неплохие условия. Кстати, бывший теперь уже муж – Серж Малашенко. Ты его не знаешь случайно? – обращается она к Артему.
Тот задумывается на секунду, затем качает головой.
– А он, между прочим, из смежного с твоим подразделения, вы могли какое-то время даже работать вместе. Еще недавно был телохранителем. Но потом погнали его…
– Погнали? И за что, интересно? – удивляется Артем.
– А с головой не дружил. Он и так-то умишком не блистал, а со временем вообще пошел в разнос, – невозмутимо бросает Катя, накладывая в тарелку кусочек ветчины.
– Впервые слышу о таком. А тебе-то откуда все известно?
– Спроси у папы Карло, – игриво вскидывает она брови и торопливо продолжает: – Но сейчас не об этом. После того, как он ушел, говорят, начал сильно выпивать и тут уж совсем никакой жизни с ним не стало. Девочка осознала всю глупость своего выбора и стала робко добиваться развода, ну а мама ее, разумеется…
Початая бутылка шампанского.
Я тупо смотрю на нее, пытаясь убедить себя в том, что ослышался.
Катя продолжает увлеченно рассказывать, но я больше не слышу ее. Слова, поразившие мой слух, словно затмили собой все, что происходило за столом в это время.
Я смотрю налево. Артем, наморщив лоб, кивает, поглощенный рассказом сестры.
Направо. Катя отложила вилку в сторону и уже сопровождает историю жестикуляцией.
Никто из них не видит, что происходит со мной в эти мгновения. Во мне. Они пока не знают.
Мой последний взгляд. Почти затравленный. Вдох. Выдох.
Этого не должно было случиться. Я не верю, что понял ее правильно. Поэтому и решаюсь заговорить.
– Катя, – говорю я негромко и как бы между прочим, стараясь не смотреть на нее.
Боковым зрением вижу, как ее голова поворачивается ко мне.
– Кто такой папа Карло? – срывается с моих губ нелепо звучащий вопрос.
– Прости? – переспрашивает она, заставляя повторять эту мучительную для меня глупость еще раз.
– Папа Карло. Это имя только что прозвучало в твоем рассказе.
Теперь я внимательно смотрю на нее. У меня больше нет возможности спрятать лицо. Шаг сделан.
Катя удивленно смотрит на Артема, затем снова на меня.
И тут я замечаю в ее взгляде неуверенность. И чувствую, как холодею. Просто я понимаю, что это уже половина неутешительного ответа на мой вопрос. Меня охватывает страх и почти сразу же приходит смутная досада. На мой испуг. На Катину нерешительность. На то, что весь этот волшебный вечер, складывавшийся замечательно, вдруг заслонило собой это всплывшее из небытия дурацкое имя.
– Но, дядя Коля, какое это может иметь… – пытается сказать она, но снова встречает мой взгляд.
Я смотрю в упор. В моих глазах поубавилось нежности, ее сменила тревога. И решимость. Ей непривычно видеть меня таким, это сбивает ее с мажорного настроя, в котором проходил весь предыдущий разговор.
– Мы работаем на этого человека, дядя Коля, – приходит ей на выручку хрипловатый голос Артема.
На его лице недоумение. Большие карие глаза не выдерживают моего долгого взгляда. Он смотрит на Катю, пытаясь найти ответ у нее, но та тоже шокирована внезапной переменой во мне.
Передо мной вдруг снова оказываются два ребенка. Беззащитные, смущенные. Но теперь уже слишком поздно, чтобы превратить начатый разговор в шутку.
– Назовите мне его полное имя, – прошу я каким-то глухим неузнаваемым голосом.
Пауза. Катя непонимающе пожимает плечами, Артем переводит взгляд на меня.
– Карловский Аркадий …
– … Федорович, – мрачно завершаю я, и комната снова погружается в безмолвие.