Некоторое время было тихо, и я уже, было, решила, что мне показалось. Но тут звук повторился. Я была права, в самом деле странный звук, больше всего похожий на чей-то стон. И он доносился с противоположного края поляны.
Я поднялась на ноги и медленно пошла в этом направлении. Кто это? На животное не похоже. Должно быть, человек. Какой-нибудь охотник или путник, забредший не туда. А что, если это оборотень?
Эта мысль заставила меня замедлить шаг. Оборотней я никогда не видела и, честно говоря, предпочла бы не видеть вовсе. Зато много слышала, что и способствовало моему желанию. Да, я, конечно, знала необходимое заклинание, но что, если оно не подействует? Ага, у всех действовало, а у тебя не подействует, глупая курица. Ну, они-то его применяли не раз, а я - никогда. Что, если я сделаю что-то неправильно?
И я лихорадочно принялась припоминать, как звучит это самое заклинание. Вспомнила, но уверенности мне это не добавило, а в голову продолжала лезть всякая чушь. Я могла его неправильно запомнить, у меня может не хватить сил для его действия и так далее и тому подобное. Или оборотень мне попался неправильный и на него заклинание не подействует.
Однако, за этими размышлениями я не заметила, как подошла совсем близко к источнику звука. Отступать было поздно, бежать - глупо. Я покрепче сжала рукой фонарь, если что, тресну оборотня по зубам.
Это был человек, самый что ни на есть обычный. И этот факт заставил меня облегченно вздохнуть, хотя обстановка к этому не располагала. Он был ранен, причем, ранен очень серьезно. Уж это я умела определять сразу. Трава вокруг него была испачкана кровью, в ней была и его одежда.
Я присела на корточки и поставила фонарь поближе, чтобы рассмотреть его как следует.
Человек вновь издал слабый стон, а потом открыл глаза. Левую руку он инстинктивно прижимал к боку, закрывая рану. Я попыталась отвести ее в сторону, но у меня ничего не вышло.
- Позвольте мне взглянуть, - сказала я человеку, - не бойтесь, я - целительница.
- Ты..., - проговорил он, дыхание вырывалось из его легких со свистом, - ты...
Я замерла, ожидая продолжения, хотя действовать следовало немедленно. Но подобных больных лучше не нервировать.
- Ты... одна? - наконец, закончил человек свою мысль.
- Да. Прошу, уберите руку и позвольте вам помочь.
- Не стоит, - снова сказал он с трудом, но руку убрал.
Для этого ему потребовалось большое усилие. Я увидела рану, когда осторожно приподняла край его рубахи. Очень плохая рана. Такие раны называют смертельными. Но сделать нужно было хоть что-то.
- Я принесу воды, - я хотела, было, подняться, но он вдруг цепко схватил меня за руку.
- Нет. Подожди... немного.
- Рану нужно промыть и перевязать, иначе вы истечете кровью, - попыталась возразить я, - и мне нужно сосредоточиться.
- Оставь. Помоги... мне.
- Я и пытаюсь вам помочь.
Но для того, чтобы начать это делать, мне следовало освободить руку, а он не отпускал ее. И держал крепко.
- Послушайте, - предприняла я еще одну попытку.
- У меня... нет времени. Сохрани это, - что-то зашуршало, а потом в другой его руке я увидела предмет непонятного назначения, - не говори... никому. Сохрани это... в тайне. Прошу.
- Хорошо. Конечно. Отпустите меня, я займусь вашей раной.
- Оставь. Я умираю.
О да, я это видела, слишком хорошо видела. Слишком поздно, потеряно много крови и времени. Но я - целительница, я не могу вот так просто сидеть и смотреть, как человек умирает.
- Дай слово, - настойчиво проговорил он, - поклянись.
- Клянусь чем хотите. Никому ничего не скажу и сохраню это в тайне. Но кому мне следует это отдать?
Не отвечая, он протянул мне непонятный предмет. Я взяла его и положила рядом с собой на траву.
Пальцы человека на моем запястье разжались.
- Вот и хоро..., - я осеклась.
Он был мертв.
- Великие боги.
Пару минут я сидела в прежнем положении, не шевелясь и смотря на тело. И почему-то мне было грустно. А ведь я не из тех чувствительных барышень, что падают в обморок при виде крови или пускают слезу по любому поводу. В профессии целителя куда больше таких вот неприятных сторон. Болезнь, кровь, смерть. И к этому рано или поздно привыкаешь, хотя и не до конца. Однако, какая-то часть тебя должна огрубеть, иначе лечить ты никогда не сможешь.
Наконец, я взяла себя в руки и встряхнулась. Сколько можно так сидеть? Наверное, уже прошло много времени. Я заметила, что глаза умершего приоткрыты, протянула руку, чтобы закрыть их, но у меня ничего не получилось. Жаль.