Между тем, к краю помоста подошел один из судей.
- Все желающие принять участие в наших состязаниях, могут подходить и записываться. Вон туда, - и он указал на писца, сидящего внизу за маленьким столиком. Перед ним располагалась стопка чистой бумаги, перо и чернильница.
После этой фразы Крэйвелл повернулся ко мне:
- Подождите меня здесь, прелестная Рене.
- Вы что, будете участвовать? - спросила я, пропустив «прелестную Рене» мимо ушей.
- Конечно.
И с этими словами он ловко проскользнул между спинами тесно стоящих людей прямо к столику писца.
Ну что ж, теперь я смогла воочию убедиться, как он ловок. И почему мы сумели так быстро оказаться на этом месте, и почему оно вдруг стало свободно. Это талант. Даже завидно немного.
Уходить я никуда не стала. Я не обладала таким полезным умением, к тому же, мне хотелось все увидеть, а более удобного места, что ни говори, не найти. Разве что, подле графа, но кто меня туда пустит. Как видите, я руководствовалась весьма практическими соображениями.
Желающих поучаствовать в состязании было много. Сперва я их считала, насчитала около сорока и оставила это занятие. Все равно, половина отсеется почти сразу. Так утверждала Марта. Да и какая разница? Я увижу это собственными глазами.
- Убирайся, не то позову охрану, - мимоходом бросила я пареньку, придвинувшемуся ко мне слишком близко.
На него я даже не взглянула. При подобном скоплении народу воришкам просто раздолье. Пока люди пялятся на помост, их успеют обчистить с десяток раз. Никто ничего и не заметит.
Именно поэтому я и не взяла с собой кошелек. У меня было несколько монет в укромном месте, так, на всякий случай, вдруг я проголодаюсь или пить захочу.
Постояв еще немного, я повернула голову и сумела убедиться, что паренька и след простыл. Тоже, небось, ловок. Но с чего я взяла, что он - воришка?
По-моему, со мной происходит что-то странное. Никогда прежде у меня не случалось таких озарений, несмотря на то, что я все-таки была колдуньей. Мои способности весьма рядовые, самые что ни на есть обычные. И плохого человека я могла распознать лишь тогда, когда на него укажут. А сейчас? Что происходит сейчас?
- Я - двенадцатый, - сообщил мне Крэйвелл, вернувшись на свое место, - моя очередь через час. Хотите что-нибудь выпить, Рене? Вы не проголодались?
От спутников мужского пола иногда бывает и польза. Притом, весьма ощутимая.
- Да, пожалуй, - согласилась я.
- Пирожки будете? Тут неподалеку бродит торговец.
- Буду, - не стала я привередничать, - и что-нибудь попить. Вот, - я достала монеты, но Крэйвелл посмотрел на меня так, словно я совершила какую-то нелепость.
- Рене, - укоризненно произнес он и скрылся в толпе.
А что такого я сделала? Я просто хотела, чтобы он купил мне пирожок. Это что, преступление?
Крэйвелл вернулся через пять минут и вручил мне маленькую бутылочку с соком и два пирожка.
- Спасибо, - поблагодарила я его с некоторым облегчением.
Значит, не обиделся.
Я протянула ему деньги, которые вновь были отвергнуты, да так, что я их едва не выронила.
- Прекратите.
- Но почему?
- Рене, мне кажется или вы надо мной издеваетесь?
- Я не издеваюсь, - я помотала головой, полная изумления, - если я сделала что-то не так, прошу прощения. Но я не понимаю, почему вы не хотите взять деньги? Или пирожки достались вам бесплатно?
Он закатил глаза, а потом уставился на меня с интересом.
- Рене, за вами что же, никогда не ухаживали?
Ухаживали? В каком смысле? Я никогда не болела так сильно, что за мной надо было ухаживать. Или это он о другом? Но о чем? О боги! Я едва не стукнула себя по лбу. Дура! Он за тобой ухаживает! Как же это я сразу не догадалась! Так вот, значит, что это такое.
Наверное, такой непроходимой тупицы, как я еще свет не видывал. Как на меня еще пальцами не показывают?
- М-м-м... вообще-то, нет, - промямлила я, не зная, что нужно отвечать на такое.
А когда я этого не знаю, всегда говорю первое, что на ум взбредет. Вот, только взбредает туда вечно какая-нибудь чушь.
Крэйвелл склонил голову набок, снова оглядел меня, а потом заметил:
- Какие глупцы живут в этом городе.
Это он обо мне? Ну, конечно, о тебе, дура. Ты такая тупая, что это видно невооруженным взглядом.
- Не заметить такую красивую девушку, тут нужно быть полным слепцом, - прибавил он между тем.
Я едва не издал вздох облегчения. Хорошо, что рот не раскрыла.
А ведь в самом деле, я была совершенно непривычна к такого рода вниманию со стороны мужского пола. Нет, я знала, что такое бывает, что простые люди полагают подобное обычным, но знать - одно, а испытывать на себе - совсем другое.