Впрочем... да, есть одно! Можно наслать на Крэйвелла глубокий, здоровый сон. И я уже почти собралась это сделать, но вовремя сообразила, что сейчас мы оба находимся на улице. И если он вдруг рухнет посреди мостовой и захрапит, это будет выглядеть как-то не очень. К тому же, кто знает, успеет ли он разжать пальцы на моем запястье.
Я с тоской огляделась. Нет, ну что за возмутительное безобразие! Среди бела дня в центре города здоровый мужик тащит за собой беззащитную девушку, ведьму, между прочим, и никому нет до этого никакого дела? Может, закричать «помогите»?
Кричать я, конечно, не стала. Глупо как-то. Меня ведь не в подворотню тащат, а в трактир, поужинать. И есть все-таки хочется. А времени до возвращения домой еще достаточно. И я - взрослая, самостоятельная девушка, имеющая право проводить свое свободное время как пожелаю.
Да, если постараться, всегда можно найти положительные стороны даже в самом отвратительном положении.
Мы свернули за угол дома, и я отступила на полшага в сторону, чтобы не наткнуться на пожилую женщину, неподвижно застывшую у меня на пути. Крэйвелл прошел мимо нее, даже не повернув головы и не задев, хотя и почти вплотную. Я невольно повернула голову, провожая старуху взглядом. Между прочим, вот так стоять на дороге просто опасно. Даже прохожие в состоянии сбить ее с ног, я уже не говорю о всадниках или повозках.
Но старуха и не пошевелилась, будто не заметила. А может, так оно и было. Судя по ее лицу, она была глубоко погружена в свои мысли или просто спала стоя.
Ничего особенного, подобных ей людей я видела достаточно часто, но почему-то не могла отвести от нее глаз, отчего споткнулась и обязательно грохнулась бы на мостовую, если бы Крэйвелл не успел меня поддержать.
- Осторожней, Рене, - проговорил он, возвращая мне вертикальное положение, - не ушиблись?
- Нет. Спасибо.
Я снова обернулась к старухе, но той и след простыл. Словно и не было.
Великие боги, хватит! Я веду себя, как последняя дура. Позволяю тащить себя неизвестно куда и пялюсь на каких-то старух. Так недолго и шею свернуть.
Но вот и трактир. Признаюсь, я облегченно перевела дух. Для начала, потому, что мы хоть куда-то добрались. И еще, что немаловажно, этот трактир находился недалеко от дома Ивис. Очень удобно.
- Как вы считаете, Рене, - повернулся ко мне Крэйвелл, - это приличное место? Или нам следует пойти куда-нибудь еще?
Никуда идти мне не хотелось, а этот трактир был не хуже любого другого. Так что, я ответила:
- Здесь вполне прилично.
- Прекрасно. Тогда прошу.
И он галантно пропустил меня вперед. Боги, сейчас зарыдаю от умиления. Этот медведь вдруг вспомнил о хороших манерах. Надо же!
- Вы так любезны, - отозвалась я, нужно заметить, очень ехидно, и демонстративно потерла запястье.
Он усмехнулся, значит, понял. Но я не собиралась останавливаться на достигнутом.
- Вы всегда так любезны или это только ради меня?
- Только ради вас, Рене, - признал Крэйвелл сдавленным голосом, сдерживая смех.
Какой шутник.
В трактире было не так много народу, но гораздо больше, чем обычно, чему я не удивлялась совершенно. Сомневаюсь, что во всем Холмвилле сегодня сидит дома хоть один человек. А теперь, когда на площади уже нечего делать, люди, конечно, не торопятся возвращаться домой.
Но свободный столик мы все-таки нашли. Правда, в углу и у самого окна, и там дуло от этого самого окна, а мимо постоянно сновала прислуга, но зато этот столик был в полном нашем распоряжении. Сомневаюсь, что там мог устроиться кто-нибудь третий.
- Не возражаете, если я закажу? - спросил у меня Крэйвелл, - или у вас будут особенные распоряжения?
Я помотала головой. Сделайте одолжение.
- Заказывайте.
Пока он ловил пробегавшего мимо слугу и отдавал ему приказ относительно меню, я рассматривала посетителей. Впрочем, они меня особенно не интересовали. Здесь были типичные холмвиллские жители и ни одного приезжего. По крайней мере, бросающегося в глаза. Поэтому, я вновь обратила внимание на своего спутника.
- Послушайте, Крэйвелл, почему вы такой бесцеремонный?
- Спасибо, - он наклонил голову, а я уставилась на него и изумлении, - вы впервые назвали меня по имени.
Сказать, что он выбил из-под моих ног почву, значит ничего не сказать. Я-то собиралась сделать ему выговор, приличную головомойку и высказать все, что накипело. Но после этого просто не могла.
Я глупо захлопала ресницами и спросила:
- Неужели, впервые?
- Да, - кивнул он с самым серьезным видом.
И мне жутко захотелось извиниться. Правда, всего на одну секунду. А потом захотелось треснуть его по голове чем-нибудь тяжелым. Мне всегда очень везет на такие вещи. Я имею в виду всевозможные нелепости.