- Это ваша хозяйка? - спросил он сдавленным голосом, когда мы отошли чуть подальше.
- Нет. Это ее племянница.
- Я рад, что она оценила меня по достоинству.
Более нахального утверждения я еще не слыхала. Впрочем, чего еще я ожидала? Это же Крэйвелл.
Эта ситуация вдруг показалась мне необыкновенно смешной. Некоторое время я сдерживалась, кусая губы, но смех так и рвался наружу. Мой спутник, должно быть, заметил, какие гримасы я корчу и какая я красная, притом, издающая сдавленные, подозрительные звуки, потому что спросил:
- Что это с вами, Рене?
- Н-ничего, - выдавила я из себя и расхохоталась на всю улицу.
Ничего не могла с собой поделать. Обычно, я не склонна веселиться столь открыто, поскольку слишком сдержанна. Но иногда, думаю, стоит позволить себе подобное. Да что там, это просто необходимо делать.
Нужно ли говорить, что смешливый Крэйвелл поддержал меня. На протяжение нашего короткого знакомства он только и делал, что смеялся, а если не смеялся, тогда хихикал или фыркал.
- Первый раз слышу, как вы смеетесь, Рене, - сказал он, когда все было закончено, - думал, вы не умеете.
- Зато я, услышав вас, не удивилась совершенно, - отозвалась я уже почти машинально.
Что поделать, этот человек вызывал во мне самые дурные наклонности. Мне постоянно хотелось язвить, ехидничать или подначивать его. Наверное, потому, что он, чаще всего, меня возмущал или шокировал. Ну вот, снова хихикает. И что такого смешного я сказала?
- Скажите-ка лучше, - заговорила я, - чем вы сегодня намерены нас удивить? Будут подбрасывать монетку? Или выпускать ястребов?
- Полагаю, на сегодня обойдутся чем-нибудь попроще. Вы так говорите, словно сомневаетесь в моих талантах.
- Нет, совсем не сомневаюсь, - я покачала головой.
- А почему?
Вот, странный вопрос. Начни я сомневаться - обидится, а наоборот, там любопытство заедает.
- Не знаю. Наверное, в вас есть нечто такое, - я неопределенно пошевелила пальцами, - выдающее в вас отличного стрелка. Не могу объяснить.
- Интересная особенность, - он приподнял брови, - ну-ка, Рене, как вы думаете, вон тот человек, идущий впереди нас, ну, он еще слегка на бочонок смахивает, он кто? Чем занимается?
- Пекарь, - не раздумывая, ответила я.
- Да? Надо же. Как же вы объясните подобные догадки?
- Интуиция. К тому же, это наш сосед, Джеффри Тагар, у него пекарня на углу.
Тут Крэйвелл расхохотался, сведя на нет все мои блестящие интуитивные домыслы.
Пока мы добирались до площади, улицы все сильнее заполнял народ, идущий в том же направлении. А когда мы оказались на месте, я поняла, что здесь собрался весь город, не меньше. Наверняка, дома и лавки пусты, а если кто и остался сегодня дома, то не по своей воле. Мне на мгновение стало любопытно, придет ли сюда Офала или Ивис, отдав должное своей природной вредности, заставит ее торчать в лавке и ожидать мифических покупателей.
Как обычно, Крэйвелл подыскал мне удобное местечко и пока не удостоверился, что мне там вполне комфортно, не ушел. Что ж, надо признать, в этом на него можно положиться.
Впрочем, наверное, я сужу слишком строго. Да, он нахален и своеволен, но ведь до сих пор не сделал ничего плохого. Ну, не спрашивал, хочу ли я пойти с ним в трактир, но ведь мне же хотелось есть, не так ли? По-своему, это выражение заботы. Может, мне перестать постоянно жаловаться на его самоуправство?
Сегодня помост, где должны были проходить состязания, выглядел иначе. На стороне, противоположной судьям водрузили высокий деревянный щит, так что, зрителям пришлось довольствоваться лишь двумя боковинами.
Сперва прошла жеребьевка. Каждый из участников вытянул из мешка кругляшек с номером, после чего все они выстроились в линию. Я осмотрела их, выискивая Крэйвелла, посчитала и выяснила, что он был двадцать третьим. М-да, долго.
Смысл сегодняшнего тура заключался в следующем. Каждый из участников должен сделать три выстрела. Если хоть один из них поразит цель, он получает право перейти на следующий уровень. Если же цель будет поражена два, а то и три раза, за это будут начисляться дополнительные баллы.
Луки участники могут использовать собственные, но вот стрелы, в данном случае три, им будут выдаваться. Впрочем, когда я увидела эти стрелы, то поняла, почему. Продемонстрировали и цель, которую вряд ли могли разглядеть зрители с дальних рядов. Это было широкое массивное кольцо, его вполне мог носить на среднем пальце руки какой-нибудь здоровяк. Теперь стало понятно, для чего у стрел столь пышное оперение. Чтобы стрела, пролетев сквозь кольцо, оставила доказательство попадания. Кольцо должно было застрять на оперении.