- О чем вы думаете, Рене? - спросил у меня Крэйвелл с некоторым подозрением.
Я поспешила принять надлежащий вид.
- О том, как все это ужасно. Выходит, Стелла погибла просто так. Никто ничего не знает да так и не узнает.
- Это очень печально. Но вы ничего не сможете сделать. Ничего уже не изменить. А ее не вернешь.
Я вздохнула. Конечно, я знала это. Но если убитый не отомщен, он не найдет покоя. Именно это я и вынесла из коротких, скупых объяснений Стелла о сути призраков. Неотомщенный вынужден находиться постоянно рядом с местом своей смерти до тех пор, пока его убийца не умрет. И что-то еще она говорила о смерти, что смерть убийцы не должна быть естественной. То есть, если он умрет от старости, его жертвы вовсе не будут освобождены. Ужасная перспектива.
- Пойдем, - Крэйвелл поднялся со скамьи и протянул мне руку, - нужно пройтись и прийти в себя. Кстати, может быть, оставим излишние церемонии?
Я приподняла брови.
- Например?
- Например, перейдем на «ты».
Почему бы и нет? Я кивнула. Мы, конечно, знаем друг друга всего пару дней, но это же неважно. Иногда бывает, что на «ты» переходишь почти сразу. Как мы со Стеллой. А иногда этого вообще никогда не происходит.
- Вот и прекрасно, - сказал Крэйвелл, - трудно говорить «вы» девушке, которая полчаса рыдала на моем плече.
Я посмотрела на него с возмущением. Ну вот, как всегда. Стоит мне начать думать, что он лучше, чем кажется, как он тут же говорит какую-нибудь гадость.
- Не полчаса, - все-таки возразила я, - всего-то пару минут.
Он усмехнулся.
- Конечно. Я знал, что в этом месте ты не сможешь промолчать.
Какой все-таки противный тип!
- Пойдем пообедаем? - предложил Крэйвелл.
- Я не хочу есть.
- И зря. Иногда есть все-таки нужно.
- Да, но не сейчас.
- А что такого особенного в этом моменте?
- Ничего. Просто у меня совершенно пропал аппетит. Но я вовсе не стану возражать, если ты поешь, раз голоден.
- Спасибо, Рене. Это очень мило с твоей стороны, - съязвил он, - я бы ни за что не стал этого делать без твоего разрешения.
- Ну да, конечно, - усомнилась я.
Однако, дело закончилось тем, что я все-таки немного поела. Трудно удержаться, сидя рядом за столом и глядя, как Крэйвелл уплетает за обе щеки.
Наверное, это было к лучшему. Ведь как ни крути, а он прав. Людям нужно есть. Даже тогда, когда умирает их друг или подруга. Возможно, это звучит цинично, но неужели моя скорбь от этого уменьшится?
Должно быть, Крэйвелл обладал какими-то зачатками деликатности, поскольку после обеда проводил меня до дома, не настаивая на дальнейшей прогулке. Я была просто не в состоянии продолжать ее.
Распрощавшись с ним на крыльце, я вошла в дом и прямиком направилась к себе. По пути мне никто не встретился. Либо Ивис и ее домашние были еще на состязаниях, либо вели себя слишком тихо.
У меня было желание упасть на кровать и погрузиться в мрачные размышления. Во всяком случае, я так думала по дороге. Но когда оказалась в комнате и претворила свое желание в жизнь, оно неожиданно пропало. Оказывается, гораздо хуже просто думать о грустном, чем что-то делать и думать. Дела все же хоть как-то отвлекали. Просто валяясь на кровати и бесконечно прокручивая в голове происшедшее можно было спятить.
Так что, я спустилась вниз и отправилась в пристройку. Что-то там Ивис говорила о работе, которую следовало сделать. Так почему не сейчас?
Я занялась подбором трав для первоочередных зелий из списка Офалы. Это было делом нудным и муторным, однако, требующим максимальной сосредоточенности. В этом и заключался его плюс - мне было недосуг размышлять о случившемся. Хотя за прошедшее время я немало о нем передумала. Вот, только чем это могло мне помочь? Решено, завтра же найду Тареса и поговорю с ним. Он должен что-то знать, он ведь Говорящий, как и Стелла. Может, это как-то связано с их работой.
Со двора послышался какой-то шум. Сперва я не вникала в это, просто принимала, как должное. Ну, шум и шум. Подумаешь! Тоже мне, невидаль. Но потом все же очнулась, вынырнув на поверхность. Хватит думать об одном и том же.
Я отложила очередную порцию трав на край стола, чтобы не спутать с остальными и подойдя к окну, выглянула наружу. Уже стемнело и мне с трудом удалось разглядеть очертания каких-то фигур и чего-то большого и громоздкого. Кажется, это была повозка. Громкие, взволнованные голоса доносились даже до моего сараюшки. Что-то случилось? Да нет, голоса скорее радостные, чем испуганные.