– Я люблю Нику, как сестру. Знаю… Знала ее почти двадцать лет. Она была чудесным человеком, разумеется, со своим характером и тараканами, но кто из нас идеален? Да и Дашку она пыталась воспитывать, как могла. Исправить тот урон, который девочке нанес отец своими вечными гастролями и питанием один раз в день. Но в чем Ника не могла себе перекроить, так это видеть в Дашке больше хорошего.
Не уловив сути последнего утверждения, инструктор лишь погладила себя по ноющему животу. Элла Викторовна погрузилась в воспоминания и, загадочно улыбнувшись, уставилась в одну точку. Ульяна решила не тревожить завхоза своими вопросами – пусть пока побудет в том мире, где ее лучшая подруга жива и полна энергии победить суровый мир.
В зал заглянул сотрудник полиции: не то сержант, не то майор. Уля помнила его имя – Владимир, но не звание.
– Юлия Львовна Морьева? – громко, но не строго спросил он, окидывая зал ищущим взором.
Гул разговоров и пересуд тут же затих. Гостьи базы развернули свои наспех причесанные головы к первому ассистенту. Девушка вздрогнула и резво встала со стула, одернула майку и спустилась в столовую за Владимиром. Значит, Дарья была свободна и, скорее всего, после беседы направилась к себе в номер.
– Дамы, – воспользовался подходящим моментом Бубенцов, – минуточку внимания! Позвольте мне сделать небольшое объявление!
Аудитория милостиво молчала. Элла тоже вышла из состояния медитации и направила свое внимание к психологу.
– Хотя сегодня и завтра я хочу посвятить наши занятия разговорам о смерти и как пережить уход близких, я бы хотел вас заверить, что несмотря на то, какие события в будущем ожидают «Островок», я всегда рад предоставить вам свои услуги! Моей личной уникальной методикой, которую я разрабатывал многие годы, вы можете воспользоваться, занимаясь со мной по интернету, или придя ко мне в центр…
– Подождите-ка, база закрывается? – перебил Михаила Ивановича кто-то из толпы.
– Послушайте, как же так? Я деньги заплатила за десять недель, а это всего лишь третья, – подала обиженный голос Ирина, – так не пойдет! Я в суд подам!
– И я!
– И я тоже!
Угрозы стали сыпаться со всех сторон.
– Я думала, он тут на всю ставку устроен. А у него, оказывается, есть свой центр? – удивленно шепнула Ульяна Стреловой.
– Первый раз слышу, – тихонько ответила та, и обратилась к худеющим в полный голос, – дорогие девушки, судьба «Островка» еще не решена. Юлии Петровне придется переговорить с юристами и сотрудниками полиции, но я уверена на все сто процентов, эту смену мы дотянем до конца. Давайте дождемся необходимой информации, прежде чем подавать на «Островок» в суд.
Худеющие согласились с Эллой: пару женщин кивнули, некоторые крикнули вялое «хорошо». Михаил Иванович откашлялся и, искоса глянув на шпаргалку в своем старом телефоне, продолжил:
– Давайте поговорим о том, в каком возрасте вы впервые узнали о смерти…
Ульяна закатила глаза: какую заунывную лекцию им предстоит выслушать, хоть самой иди и прыгай с утеса.
Минут через двадцать после того, как психолог успел перечислить мысли многих философов (Аристотеля, Будды, Канта и Юнга) о таком природном феномене, как «увядание живого организма», в зал снова заглянул Владимир:
– Ульяна Александровна Филатова?
Инструктор протерла кулачками глаза, верхние веки которых начали угрожающе тяжелеть, и, мысленно попрощавшись с циничным Юнгом, спустилась на первый этаж для беседы с Охотским.
– Расскажите, пожалуйста, когда вы в последний раз видели или разговаривали с Вероникой Юрьевной.
Серые глаза следователя спокойно взирали на Марго, которая спустилась в столовую восьмой в очереди опрашиваемых. Тигровой хотелось покончить с этой беседой как можно раньше: просидев в зале в окружении всех этих слоних и придурочного психолога, ей начало казаться, что стены стали сдвигаться к центру помещения с каждой пройденной минутой.
Николай Петрович находился напротив свидетельницы номер восемь, за столом, где обычно обедали работники базы. Перед ним были раскрыты блокнот и папки с именами. Какая жалость, что он курильщик, подумала Марго. Такой точеный овал лица, узкий нос, высокий рост, а кожа – с противным оливковым оттенком, да и подушечки пальцев отдавали расплывчатой желтизной, хотя и не броской, но все же заметной. Из-за рубашки и пиджака на сто процентов утверждать было невозможно, но Марго было ясно, что следователь силовым нагрузкам предпочитал кардио. Скорее всего, бег. На дорожке в зале, или где-нибудь на природе. Наверняка, на дорожке, из-за возможности установить уровень наклона и таким образом сжечь больше калорий. Николай Петрович казался человеком, который не любил терять время. Вот ведь парадокс: спортсмен-курильщик. Эти люди наивно полагают, что их спортивные нагрузки исправят вред, нанесенный годами вдыхания яда.