А еще, она помнила все состояние: расстроенное и подавленное, нервозное и смущенное этим явным шантажом. Неужели Серых настолько нуждалась в новых клиентах, что была готова уничтожить выстроенные долгими годами широкую аудиторию и идеальную репутацию Марго?
Но и этого было не главным. А то, могла ли Марго решиться на убийство, дабы вылезти из этой противной как осенняя слякоть ситуации?
Она боялась ответить на этот вопрос, и оставила его висеть в воздухе словно только что накачанный гелием резиновый шарик. Телефон снова буркнул. девушка закрыла глаза. Она знала, что это был Денис. Еще одно «Позвони мне». Имеет ли право супруг не свидетельствовать против своей жены?
Что могло произойти ночью?
Накрученная до состояния гнева, Марго могла выйти на улицу, чтобы прогуляться. Ника могла сделать тоже самое, остановившись около перил, под кроной спящего дерева. Тигрова могла бы ответить отказом на просьбу директрисы, одно зацепилось бы за другое, и ни одна из них не отказались бы от своих мнений и желаний. Вот, Ника бросает еще одну фразу, где она грозиться рассказать «Торнадо Спорт» о жульничестве со стороны Тигровой, и Марго решает покончить со всем этим раз и навсегда… Молниеносно толкает Серых прямо в грудь… или живот. Давит на нее всем своим весом. Спасибо долгим каждодневным тренировкам с гантелями. Возможно, Ника ухватилась за перила с другой стороны, может быть, свалилась на камни, как мешок с картошкой, глухо и быстро.
«Следы сопротивления, остатки клеток кожи чужого человека под ее ногтями».
Марго приблизила свои пальцы прямо к глазам, пытаясь разглядеть присутствие ранок или синячков. Все ногти ровны, пальцы, так же как и запястья были в полном порядке: без лишних покраснений, ссадин и порезов.
С легкой благодарностью в сердце, девушка шумно выдохнула воздух из груди. Это ничего не доказывает. Что если на теле Серых обнаружатся клетки Тигровой? Марго может заявить о том, что директриса пожала руку своей гостьи, когда их встреча в домике подошла к концу. А Ника Юрьевна после этого просто не соизволила помыть руки.
Уезжать из центра было бы очень опрометчиво: проще было бы связать себе руки шнурками и с повинной явиться в кабинет в Охотскому. Нет, Марго останется тут.
Настрочив ответное сообщение мужу («Все ОК, поговорим позже. Я устала»), девушка услышала умоляющий зов своего желудка дать ему-то хоть какой-нибудь еды. Достав открытую бутылку минералки из тумбочки, Марго включила на телефоне музыку для фона, и, сев на кровать, поставила поднос себе на колени. Вытащила пластиковые приборы из прозрачной упаковки. Надо же, прямо как в самолете.
Неважно, кто убил директрису. Важно, кто за это заплатит. А уж Тигрова-то проследит за тем, чтобы виновный нашелся.
Сколько-нибудь лучше, чем совсем ничего.
– Расскажите, пожалуйста, когда вы в последний раз видели или разговаривали с Вероникой Юрьевной.
Столовая, обычно полная людей в это время утра, была почти абсолютна пуста. Лишь Маринка и Любовь Захаровна пытались свести шум к минимуму: бережно двигали кастрюли, легко ставили кружки и белоснежные тарелки на железный, натертый до блеска длинный железный стол.
Даша слышала их перешептывания, знала, что она будет объектом сплетен и тихих бесед в этом месте еще долго. Сидя за на стуле, опустив голову вниз, устремив потухший взор в бревенчатый пол, девушка пыталась отвечать на вопросы уважаемого следователя спокойно и по делу. Утешать ее не являлось его заботой. Она не будет искать жалости у того, кого видела в первый раз в жизни. Да еще и при таких трагических обстоятельствах.
«Трагические обстоятельства», какое шекспировское сочетание слов. Элла Викторовна сегодня утром, после того как девушка открыла ей дверь, начала свою речь именно с них. Даша этого никогда не забудет.
В последний раз маму Дарья видела позавчера, во время дежурства. При взвешивании, которое происходило каждые три дня, перед завтраком, обнаружилось, что Ундина скинула пять килограмм. И вот мама, проходя куда-то по своим делам, увидела дочку, которая пропалывала миниатюрные грядки с цветами рядом со столовой. Вероника Юрьевна, показав жестом своему ассистенту подождать рядом, приблизилась к Дарье и обняла ее, одарив совершенно не типичной для директрисы лучезарной улыбкой. «Молодчина, дочка, уже начало работать!», гордо сообщила мама не той самой себе, не то Дарье, и, вежливо кивнув Ларисе, напарнице дочки по дежурству, отправилась туда, куда спешила минуту назад. Лариса пару раз похлопала в ладоши и присоединилась к маминым поздравлениям. Даше же хотелось, чтобы Земля разверзлась и поглотила ее целиком в свою черную трясину. Вместе с этими паршивыми фиалками, чересчур радостной Ларисой и преисполненным жалости взглядом, подаренным Даше Юлией, жердью в бизнес-костюме и прилизанными волосами на высоком лбу.