Михаил Иванович подавил предательскую ухмылку и вернул лицу серьезное выражение. Так, все в сборе. Пока начинать.
– Михаил Иванович, – а чего это вы сегодня так рано приехали? Толкались все неподалеку от дерева, рядом с офисом, – поинтересовалась Анастасия, дописывая сообщение мужу, – обычно вы прямо перед занятием появляетесь, я во время завтрака вас на базе ни разу не видела.
Бубенцов похлопал короткими ресницами:
– Ключи недавно потерял. Думал, поищу.
– А чего никому не сказали? Мы бы с девчонками вам помогли. От чего ключик? Какой размера? У вас есть запасной?
– Сколько вопросов, ты книгу пишешь? – шикнула Маргарита, – тебе какое дело?
Настя хотела что-то ответить, но психолог успел подняться со стула и произнести:
– Доброе утро, дамы, – привычно начал он, и обратился к Ундиной, сидящей на самом краю полукруга, – мы с Эллой Викторовной посовещались, и решили, что если тебе станет плохо, то ты имеешь полное право уйти с занятия или дежурства, хорошо? Провести время, как тебе угодно.
Даша еле заметно кивнула, не поднимая задумчивый взор на психолога.
– Начнем с нашей мантры, – скомандовал Бубенцов.
Девушки лениво порылись в своих записях.
– Каждый день принимаю себя такой, как я есть. Я заслуживаю любви от себя к себе. Я не лучше и не хуже других, я просто другая. Я уникальна, я неповторима. Я вижу разницу между тем, что я могу изменить, а что нет. Я не могу контролировать других людей, а лишь свою реакцию на их поступки.
– Чудесно, – довольно всплеснул руками Бубенцов, – только над ритмом надо поработать. Сегодня мы будем говорить о переедании.
Михаил Иванович нажал на кнопку компьютера, телевизор высветил нужную презентацию.
– Давно пора, – отозвалась Марго, как обычно, сидя позе лотоса, со сложенными руками на груди.
– Во всех культурах большинство социальных ритуалов проводятся вместе с потреблением пищи, – начал психолог голосом лектора из музея. На экране появилось изображение римских вельмож, перед лежанками которых находились длинные столы с кучами блюд. Затем фото, сделанное где-то в Африке: темнокожие люди, сидящие в кругу, жарящие овощи и мясо на огне, горящем в центре. После этого, чайная церемония в Японии.
Эту бы фотку нужно убрать, пронеслось в голове у психолога. Найти фото из фильма про средневековых королей, Тюдоров, например, во время бала или празднования Рождества, где пиршества не знали начала и конца.
– Мы с вами уже говорили на тему гормонов, и как они влияют на наше настроение, – продолжал Бубенцов, – что мы запомнили из того занятия?
– Серотонин, допамин, дофамин, – стала загибать пальцы Рябцева, – кортизол, адреналин…
– Да-да, Лариса, спасибо. Из этого урока мы помним, что наше тело сообщает нам о том, в каком мы сейчас находимся состоянии по средствам гормонов. Следовательно, если мы изменим количество и баланс гормонов, мы изменим и наше настроение, верно?
Девушки кивнули, кроме Тигровой. Которая безусловно считала, что она сама может прочитать лекцию на эту тему.
– Именно этим механизмом пользуется наш мозг в моменты, которые кажутся нам грустными, безысходными, депрессивными.
– То есть, мы едим, чтобы себя порадовать, – подвела итог Шевченко, и по-доброму хихикнула, – я думаю, это ни для кого не секрет.
– Верно, Настя, – согласился Михаил Иванович, – но мы часто забываем об этой простой правде жизни, когда наше настроение ниже плинтуса. И идем к холодильнику, в попытках улучшить химию нашего мозга. Однако, что случается, если мы перегибаем палку? Вместо одно кусочка тортика, съедаем два? Вместо одно бутерброда с сервелатом проглатываем несколько? Когда за раз выпиваем всю бутылку пепси-колы, а не один стаканчик?
Девушки опустили взгляд в пол, каждая из них, даже несравненная Тигрова, чудесно знала, про какое чувство говорил Бубенцов.
– Нам становится стыдно, – озвучила ответ Лариса, – ужасно.