– Даша, – обратилась к Ундиной Марго, – может быть, я могу помочь. Что ты пытаешься сделать?
На лице дочки директрисы явно читалась битва мыслей: рассказать или нет. Впустить их в свои размышления или гнать их вон из домика мамы.
– Даша, – снова произнесла Тигрова, на этот раз как можно слаще, – не буду врать, с твоей мамой я была знакома всего три недели, но она была человеком… близким мне по духу. Ты же понимаешь…
Ундина понимала. Разумеется, кто еще на протяжении часов мог обсуждать разные типы силовых упражнений или видов приседаний, как не Вероника Юрьевна и Марго.
– Дай мне возможность помочь тебе узнать, что случилось в ту кошмарную ночь. Пожалуйста, – Тигрова присела на корточки, взяла руку Дарьи в свою и проникновенно заглянула в глаза системного администратора.
Ундина, глубоко вздохнув, осторожно высвободила свою конечность и заново открыла ноутбук. Марго не знала, поверила ли ей дочка Серых, или просто не хотела оставаться в этом домике одна, наедине со своими воспоминаниями и сожалениями. Но все же была рада своей мимолетной победе.
– У мамы на облаке есть папка, которую я не могу открыть. Нужен пароль, – она зажмурилась и утомленно потерла переносицу.
– Ты попробовала ее день рождения? – тут же среагировала Марго, вглядываясь в то, что происходило на экране.
– Да.
– А твой? – раздался неуверенный голос со стороны дивана.
– Тоже не подошло.
– А Юлин?
Дарья кивнула, не отрываясь от монитора.
– Может быть, номер телефона и паспорта…
– А ты разве не компьютерами занимаешься? – перебила Ослика Марго, – друзей-хакеров нет? Или каких-то программ, как раз для таких вот вещей?
Постучав пальцами о ровную поверхность стола, Дарья нехотя ответила:
– Компьютерами занимаюсь, но друзей-хакеров не имеется. Программки такие существуют, но я решила сначала попробовать угадать. Пришла сюда, чтобы, так сказать, проникнутся атмосферой…
Даша затихла, но Марго не стала ее переспрашивать. Оно понятно. Кто, как не родная дочь, имеет возможность проследить за ходом мысли матери, которая загадала волшебное слово и цифру, стерегущие покой ее секретных документов.
– … А, может, кличку вашей первой собаки? – снова предложила домохозяйка, – у вас вообще были животные?
Ловя идеи, как надутые пляжные мячи, Даша тут же пробовала ввести слова, но каждый раз мотала головой. Нет. Не то. Не подходит.
Обхватив себя за локти, Марго прогулочным шагом вальяжно прошлась до закрытой двери, ведущей наверх в мансарду. Если девушка помнила верно, то и в спальне Ники Юрьевны не прижилось ни одной фото: ни с родственниками, ни с семьей. Никаких милых игрушек или симпатичных украшений, сделанными Дарьей в школе на уроках труда. Марго отлично знала, что ее родная мама хранила все эти никому не нужные поделки, собранные на протяжении всего учебного процесса – длиною больше десяти лет, в огромном ящике, мирно собирающем пыль в гараже отца. Веронике Юрьевне на эти слезливые глупости было глубоко наплевать…
– Может быть, дата рождения твоей бабушки? Матери твоей мамы?
– Сейчас попробую… Нет.
– Номер вашей квартиры? И дома? Попробуй разные комбинации…
Уважаемой директрисе было наплевать на все, кроме…
Марго подошла к трем рамкам на стене: две поменьше, величиной с пол листа А4, уже немного пожелтевшие из-за времени и солнечного света. И одна огромная, словно портрет аристократической особы в каком-нибудь средневековом замке. Вот она, память о молодости, мечты о будущем, когда кажется, что вся жизнь непременно сложится так, как было задумано ее владелицей.
– Даша, – позвала Тигрова и нежно потрогала рамку, заточавшую в себе распятую футболку, – твоя мама хотела быть профессиональной спортсменкой?
– Да, – мрачно ответила дочь Серых, бесспорно, отпугивая от себя сотни воспоминаний о том, как мама рассказывала про свои «золотые» денечки в баскетбольной команде.
– Что же случилось?
– Травма. Колено.
Марго прищурилась, нежно провела ладошкой по стеклу, оставляя за собой бороздки серой пыли.
– Попробуй, «Зебры».
– То есть латиницей, «Zebras».
Стук по клавишам. Затем тяжелый вздох.
– Нет.
Огромные черные цифры на ткани, плавно переходящие снизу вверх в темно-серые, из-за солнечной радиации, смотрели на Марго по ту сторону тонкого стекла.
– «Zebras17».
Снова мягкие нажатия на пластиковые квадратики. И тишина.
– Ну? Что? Получилось? – с нетерпением воскликнула Ослик и с непонятно откуда взявшийся энергией спешно покинула диванчик.