Стало тихо.
Ульяна отпрянула от двери, не отрывая изумленного взгляда от них обоих. Троица медленно сошла с крыльца, не зная, что делать дальше…
– Так, звонить! – очнулась Марго, – Ульяна, где твой телефон?
– Заряжается! В номере!
Потоптавшись на месте, Марго поняла, что ее девайс упал с крыльца и обитал теперь где-то рядом с ним, на траве, недалеко от деревянного помоста с тремя ступеньками.
Внезапно, тишина разбилась на тысячи стеклянных кусочков. Окно, закрытое полосками жалюзи, раздробилось на миллион частей из-за стула, вылетевшего из недр домика. Из образовавшейся дыры, которая наполовину была закрыта порванными бежевыми полосками жалюзи, покрытый кровью, которая точились из ран на лбу, затылке и шеи, показался психолог. Оперевшись ладонью на подоконник, он осторожно перебросил ногу через зубья бывшего окна, торчавшего вверх, словно клыки мифического монстра, и ступил на траву. Окутанный светом из единственной комнаты офиса, его белая рубашка превратилась в ярко-красную. Выправив спину ровно, он шагнул к троице, источая невидимые волны ненависти и ярости.
Дарья инстинктивно отступила назад, словно они были танцорами латиноамериканской бочаты, Марго завизжала, а Ульяна отпрыгнула куда-то в темноту…
Как тут, глаза психолога закатились, и все его тело пронзила мелкая дрожь. Рот его приоткрылся, а ноги подкосились. Упав на мокрую траву, он забился в конвульсиях, разбрасывая вокруг себя слюну.
Прямо перед Дарьей, в метрах четырех от психолога, находилась Элла Викторовна. В руке она держала электрошокер, из обрубленного дула которого, тянусь две ниточки с «клыками», впившимся в спину Бубенцова.
Вслед за только что посланной смс-кой «Я тут», Константин нервно постучал по двери и отряхнул брюки от налипших листиков. Кто-то из работников «Островка» уже успел запереть ворота, из-за чего несчастному гостю пришлось сигать через забор под покровом темноты, словно убегающий от правосудия преступник. Судя по свету в окнах комнат общежитий, несколько дам все еще бодрствовали, и Еремину совершенно не хотелось бесполезно маячить на крыльце домика.
– Иду, иду, – раздалось изнутри офиса, – здравствуй, Константин Алексеевич, – с улыбкой Чеширского кота поприветствовала гостя Вероника, запустив его внутрь, – как доехал? Присаживайся. Какие новости? Как жена поживает?
Еремин присел на краешек дивана и выудил из портфеля пузатый прозрачный пакетик. Повертев его в руках, мужчина сам себя обругал и ухватился за один из краев наклейки, которая никак не хотела расставаться со стенкой пакета.
– Черт, – не вытерпел гость, и стал яростно ковырять остатки стикера.
– Ну-ну, Кость, – Ника дружески похлопала его по плечу и по-хозяйски взяла подарок, выудив его из пальцев гостя, – не переживай, я переложу их в другой контейнер.
– Переложи прямо сейчас, – потребовал фармаколог, и одернул ворот рубашки, – что-то у тебя тут жарковато. Кондишку так и не поставила?
– Сколько тут? – строго спросила Серых, присела к себе за стол и пристально всмотрелась внутрь пакета, прыгая взглядом от одной таблетки в другой, – как обычно?
– Нет, на десять штук меньше.
Ника подняла брови и положила подарочек прямо перед собой, на крышку закрытого ноутбука.
– Нам нужно поговорить, – хрипло пояснил Костя, и тут же назвал себя идиотом. «Нам нужно поговорить», какая совершенно дурацкая фраза, будто оба они снимались в кино для подростков.
– Так говори, – Вероника подставила под свой подбородок кулак и прищурила глаза, сконцентрировав свой сосредоточенный взгляд на лице гостя.
Ну вот, с чего начать? Костя попытался вспомнить то, как стартовала его заготовленная речь, которую он репетировал в машине по дороге сюда. Он хотел рассказать Нике о том, что он ужасно любил свою профессию. Дорожил ей, всю взрослую жизнь положил на то, чтобы достигнуть на своем поприще признательности и успеха. К сожалению, работа в лаборатории – это не то, как показывают в «Голливудских» фильмах: это бесконечные дни исследований, корректировки данных, экспериментов на животных, производство и синтез новых веществ. А все это стоит деньги. Не каждый знает, что от момента начала работы над новым препаратом до его продажи в аптеке в среднем уходит от десяти до 12 лет, и большинство лекарств так никогда и не видит финальной точки в своем путешествии. Заканчиваются или идеи (сделать препарат менее опасным), или инвестиции. Ведь оплачивать необходимо не только оборудование и аренду помещения, но и труд ученых, химиков, техников, фармакологов. Разумеется, не считая затраты на свет, воду, перчатки, интернета и кофе на кухне.