— Хороший пёс, — тихо и очень спокойно проговорил Карим-Паша. — Послушный пёс. Тише… Тише…
— Такую мразь, как ты, — Стоун расслабился, засунул пистолет за кушак, — он слушать не будет.
В этот момент откуда-то из-за кустов послышался знакомый голос. В один миг Ак-Тар отвернулся от Паши, навострил уши, а потом, как ни в чём не бывало, засеменил прочь.
Кусты затрещали. Из-за них показался сначала Кара-Тар, а потом и Надир с несколькими афганцами и Фоксом.
Следом из-за деревьев и зарослей появились и другие. Это были люди Джаведа. Тут и там, вокруг нас, стали появляться молодые, злые лица. Самого Джаведа я заметил почти сразу — он вышел из-за большой арчи, держа винтовку в руке.
— Свои, — выдохнул Стоун.
— Саша! — Надир разулыбался, приветливо пошёл к нам навстречу.
А вот афганцы, пришедшие вместе с ним, выглядели растерянными и явно искали взглядом Хаджи-Абдуллу.
Не знали они подоплёку сегодняшней засады. Не знал её и Надир. Никто из них не ведал, что Хаджи — предатель. И неизвестно было, как они отреагируют на эту новость.
Отчасти для этого мне и нужен был Карим-Паша. Пусть из его уст услышат о его планах на кишлак.
Но конечно, отнюдь не это было главной причиной, по которой я решил оставить его в живых. По которой я вообще решил идти за ним.
— Как вы? Целы? — улыбнулся он, приближаясь.
— Потянет, — вымученно улыбнулся Стоун.
— Не ранен, никого не потерял? — спросил я.
— Порядок, — разулыбался он. Потом глянул на Пашу. Спросил: — Это он?
— Он, — ответил я сухо.
— Это смесь? — догадался Карим-Паша, кивнув на Кара-Тара, стоявшего у ног хозяина. — Волк, с кем?
Надир ему не ответил. Вместо этого спросил у меня:
— А где Хаджи?
Ответить я не успел. Не успел, потому что обострённый оманом слух уловил звук, которого я бы не хотел сейчас слышать.
Это был тихий шелест извлекаемого из ножен клинка.
Джавед, вооружившись ножом, решительно зашагал в сторону Карима-Паши.
— Эй, стоять! — возник Фокс у него на пути.
Но Джавед, не замедляя шага, просто оттолкнул снайпера, и тот, споткнувшись о корень, рухнул на землю, но тут же сгруппировался, стаскивая автомат.
Все уставились на Джаведа. Карим-Паша наблюдал за его приближением холодным, почти отстранённым взглядом.
Стоун и Надир тут же принялись что-то строго говорить Джаведу. Он не слушал. Я понимал: говорить с ним сейчас бесполезно.
А потому вышел вперёд и преградил парню путь. Тот замешкался. Остановился передо мной, уставившись на меня волком. Что-то прошипел на дари.
— Нет, Джавед, — проговорил я холодно, заглядывая ему в глаза. — Ты этого не сделаешь.
Глава 5
Я стоял напротив Джаведа и смотрел, как он сжимает рукоять ножа.
Костяшки его пальцев побелели. Побелели так, что казалось, он сжимает рукоять с такой силой, что она вот-вот затрещит у него в руке. Лезвие, длинное и кривое, хищно поблескивало в рассеянном лесном свете. Он тяжело дышал. Грудь его вздымалась и опускалась часто и глубоко.
Вокруг нас замерли люди. Я слышал за спиной дыхание Фокса, слышал, как переминается с ноги на ногу Стоун. Надир стоял чуть поодаль и что-то тихо, почти шепотом, говорил своим афганцам. Те молчали. Ждали.
Карим-Паша по-прежнему стоял у дерева. Стоял и наблюдал. Я знал это, хоть и не оборачивался. Знал по тому, что видел, — Джавед смотрит не на меня, а куда-то над моим плечом.
Я чувствовал запах леса.
Влажный, густой запах прелой листвы и сырой земли. Чувствовал, как пот после активного перехода по лесу стекает по вискам, смешиваясь с дорожной пылью.
Во рту пересохло. Сердце все еще колотилось после бега и омана, но мысли были ясными и холодными.
Джавед сделал шаг вперед. Его люди зашевелились за его спиной. Молодые, горячие. Они были злы и напуганы одновременно. Я отчетливо видел это. И понимал, что они хотят крови. Понимал, что их жажда мести — это единственное, что сейчас заставляет их держать оружие.
Джавед что-то прорычал на дари. Я не понял слов, но тон их был резким и требовательным.
Он говорил быстро, проглатывал окончания. Теперь он смотрел на меня. Вернее, даже не на меня, а сквозь меня. Туда, где стоял Карим-Паша.
— Он говорит, чтобы ты отошел, — обеспокоенно перевел Стоун. Голос его звучал ровно, но я чувствовал, что ему страшно. — Болтает какую-то бредятину о праве и чести. И считает, что ты не можешь ему помешать.
— М-да… — протянул я, не сводя взгляда с Джаведа. — Я примерно так и понял.
И все же я не двинулся с места.
Я заметил, как нервно принялся Джавед мять рукоять своего ножа. Его глаза сузились. Он был похож на волка, которого загнали в угол. Нет, не так. На волка, который сам загнал себя в угол своей яростью и теперь не знал, как из него выйти, не потеряв лица.