И все равно Мэддокс смотрел на них сверху вниз. Они были афганцами. Унтерменшами. Расходным материалом. Он не доверял им, как не доверял никому после Тишака. Но сейчас они были нужны. И он смирился с этим.
Грейвз закончил инструктаж и повернулся к Мэддоксу.
— Ну и как они тебе? — хмыкнул Грейвз. — Я слышал, этих тренировали в Пакистане наши люди.
— Сойдет, — буркнул Мэддокс.
Грейвз тут же потемнел лицом. Холодно глянул на Мэддокса.
— Выдвигайся, — суховато бросил он. — Как только начнется атака с фронта, у тебя будет окно. Используй его как полагается. И не наделай больше в штаны.
Всадники вылетели из леса, как выпущенные из целой батареи пращей камни.
Я видел, как они разворачивались широкой дугой, заходя слева, туда, где позиции у старого русла прикрывал Фарук со своими людьми. Пыль под копытами поднималась стеной, и сквозь нее поблескивали стволы автоматов.
— Оружие к бою! — приказал я.
Потом обернулся к Стоуну, сидевшему от меня через Горохова. Он держал автомат наготове и ждал.
— Сейчас прикажешь афганцам с фронта огня не открывать! Понял?
— Да, — подтвердил он жестко.
— Пулемет! — крикнул я тогда. — Левый фланг! Огонь!
Громила открыл огонь из-за дальнего дувала. Очередь вышла длинной, захлебывающейся. Первый всадник дернулся в седле и стал заваливаться на бок. Лошадь под ним споткнулась, протащила его несколько метров по земле и рухнула сама, подняв облако пыли.
Несколько афганцев, видя, что Громила открыл огонь, тоже приготовились стрелять, но Стоун быстро успокоил их, выкрикивая приказания.
Громила продолжал поливать врага огнем, и еще один душман вылетел из седла, взмахнув руками, как неуклюжая птица.
А потом Фарук и его афганцы поддержали Громилу огнем из винтовок.
Отсюда я их не видел. Стрелковая группа была предоставлена сама себе, но позиции у русла были очень уж хорошие.
Мда… Гораздо проще, конечно, было накрыть противника огнем нескольких отделений, чьи сектора пересекаются. Но я не хотел истратить весь БК раньше времени. Приходилось действовать осторожно.
А тем временем, гавкающие, сухие винтовочные выстрелы афганцев вторили резкой трескотне пулеметного огня.
Громила, наверное, весь рожок решил разрядить в несколько очередей.
Уцелевшие всадники разворачивали коней и уходили обратно в лес. Последний, пригнувшись к гриве, получил пулю от кого-то из афганцев и сполз с седла уже под деревьями.
Наступила тишина. Наступила так же внезапно, как и завязавшийся стрелковый бой.
Ковалёв вскинул автомат над головой и заорал:
— Ну че⁈ Съели, суки!
Громила уже поднимался, меняя позицию. Седых, молчаливый и спокойный, только вытер лоб рукавом. Афганцы переглядывались, на их лицах появлялось мрачное удовлетворение. Первый натиск отбили.
Я не радовался. Я смотрел на лес.
— Прощупывают, — пробормотал Фокс, — хотят глянуть, где у нас огневые позиции.
— Я знаю, — тихо проговорил я и кивнул вперед. — Смотри.
Пехота духов, рассредоточенная по опушке, не двинулась с места. Они сидели за деревьями и кустами, за складками местности и поваленными стволами деревьев. И ждали.
Конница отошла, но не была разбита. Они потеряли человек пять, не больше. Для них это была разведка боем. Проба на прочность.
— Скоро, видать, пойдут, — проговорил Горохов.
— Им будет хуже, — напряженно добавил Стоун. — Им не меньше двухсот метров миновать, пока не подойдут хотя бы на бросок гранаты.
— Может решат штурмовать на машинах, — пробурчал Горохов.
— Не уверен, — Фокс качнул головой. — Побоятся. Прилетит шальная пуля в водителя, весь строй им поломает. Цепью пойдут.
— Ну хоть минометов у них нет, — Горохов ладонью стер пот с щетины на лице. — Иначе бы нам…
Слева, со стороны рынка, грохнул взрыв. Глухой, короткий.
— С-сука… — пригнул голову Горохов машинально.
— Накаркал! — стиснул зубы Фокс, опуская голову ниже бойницы, — мля…
Я обернулся.
Это был не миномет. Скорее всего граната, заложенная в растяжку.
Над крышами дальних саклей поднимался сизый дым и пыль. Секунду спустя ударили выстрелы — автоматные очереди и сухие хлопки винтовок. Там шел бой. Кто-то прорвался через проход к рынку. Кто-то обошел нас с правого фланга.
— Что там? — крикнул Горохов.
Я не успел ответить.
— Идут! — крикнул Стоун. — Гляньте, идут!
Я глянул вперед.
На опушке леса пехота поднялась и пошла вперед стрелковой цепью. Без криков, без суеты. Они двигались на полусогнутых, пригибая головы, но шли размеренно, как на учениях.