— К бою готовсь! — выкрикнул Стоун, приподнимаясь за укрытием.
Почему-то ему показалось, что команда прозвучала слишком по-русски. Почти так, как отдавал бы ее сам Селихов. Это показалось американцу забавным.
— Давай их, парни! — заорал он и повторил команду на дари. Потом закончил: — Бей, пока они в узкие места лезут!
И тогда винтовки и автоматы защитников заговорили в унисон.
Дым рассеивался медленно.
Он висел над базарной площадью, смешиваясь с пылью, и в этом мареве все казалось нереальным.
Разбитые прилавки, перевернутые телеги, камни, рассыпанные по земле. Я поднялся, опираясь на автомат. В ушах еще звенело, но слабее. Тело еще слушалось.
Первым делом я пересчитал своих.
Фокс уже был на ногах. Он стоял, пригнувшись, и вглядывался в переулки на той стороне площади. Винтовка его была вскинута, палец на спусковом крючке.
Саша поднимался рядом, отряхивая с головы каменную крошку. Он тоже был цел. Рашид помогал подняться обожженному афганцу. Тот держался за голову, но, кажется, был в порядке. Только контужен.
Хуже всего пришлось тому афганцу, что лежал за грудой мешков. Он был жив, но осколком задело плечо. Надир уже сидел рядом с ним, разрывая зубами край бинта. На его собственной рубахе я заметил растущее пятно крови, но он, похоже, не придавал этому значения.
— Ты ранен, — сказал я ему.
— Царапина, — ответил Надир, не поднимая головы. — Позже перевяжу.
Я хотел возразить, но Фокс окликнул меня.
Он указывал стволом на ту сторону дороги. Туда, где за разломанными прилавками, в переулках, скрылись духи. Точнее, сделали вид, что скрылись.
Я не знал, чего ждать. Может, они отошли и готовят новую засаду. Может, ушли совсем. Проверять нужно было немедленно.
— За мной, — скомандовал я. — Аккуратно. Не высовываться.
Мы перешли дорогу.
Двигались быстро, прикрывая друг друга. Фокс шел первым, я прикрывал его со спины. Саша и Рашид контролировали фланги.
Надир, оставив раненого, присоединился к нам. Пятно на рубахе увеличилось еще сильнее, но он держал автомат ровно. Я еще раз глянул на него. Он перехватил мой взгляд и мотнул головой: не сейчас.
На той стороне было пусто. Развалины, битый кирпич, рассыпанное зерно. Никакого движения. Духи ушли. Но кое-что они после себя все же оставили.
Фокс остановился и поднял руку.
Я подошел ближе. За грудой камней, у стены сакли, лежал человек. Он был в одежде афганского ополченца. Лицо серое, на губах запеклась кровь. Грудь его тяжело вздымалась. Человек был жив.
Надир присел рядом с ним. Я видел, как он узнал этого человека. Как изменилось его лицо. Оно стало еще мрачнее, еще жестче.
Надир заговорил с ним на дари. Тихо, спокойно, почти ласково. Раненый открыл глаза. Узнал Надира. Попытался что-то сказать.
Я стоял и ждал. Саша за моей спиной тяжело дышал. Фокс не сводил глаз с переулка. Рашид и обожженный афганец прикрывали нас с флангов.
На главной улице кишлака кипел бой, и мне показалось, что его шум откатился в нашу сторону.
По всей видимости, защитники выполнили мой приказ. Что ж, они отступили быстрее, чем я рассчитывал. Но это пока еще не было проблемой.
Сейчас бой перейдет в позиционные перестрелки малых групп, и, скорее всего, затянется.
Раненый говорил с трудом. Слова прерывались кашлем и хрипом. Надир слушал, склонившись над ним, и его лицо каменело с каждой секундой. Я видел, как он сжал челюсть. Как побелели костяшки пальцев, сжимавших автомат.
Прошло несколько минут. Раненый затих. Надир закрыл ему глаза и поднялся. Он посмотрел на меня.
— Это были не простые душманы, — сказал он. — Матерые головорезы. Профессионалы. Пока мы вели с ними бой, они допрашивали его. Пытали. Прямо здесь. Выпытывали, где Карим-Паша.
Я нахмурился.
— А остальные? На этом краю улицы должны были быть еще три человека.
Надир молча покачал головой. Я понял, что прорвавшаяся группа духов всех уничтожила. Причем, скорее всего, еще до моего подхода.
Надир еще чуть-чуть помолчал. Вытер рукавом лоб.
— Враги спрашивали про тебя, Саша. И про американца. Я думаю, про Стоуна. Выпытывали, где вы. Где вас найти. И где держат Карима-Пашу.
Я молчал, глядя на Надира. Тот опустил глаза.
— И он им рассказал, — закончил отшельник.
Я промолчал. Значит, группа прорыва не просто пытается обойти нас с фланга. У них конкретная цель. Каримов. Или я. Или Стоун. Или все сразу.
— Командует ими иностранец, — продолжил Надир. — Огромный. Со шрамом на лице. Говорит по-английски. Дари не знает. Местные называют его Беш-Катта. Большой Белый. А иногда… Иногда Дагдаром.