Мы подошли к дому лекаря быстро и без лишнего шума. Улица перед входом была пуста, дверь цела, окна не выбиты.
Здесь было тихо. Так тихо, что это казалось неправильным после всего, что мы только что пережили.
Абдул-Хаким выскочил навстречу. Он был бледен, его руки дрожали, но он улыбался.
— Вы живы! — закричал он. — Аллах всемогущий, вы живы!
— Тихо, — сказал я. — Не кричи. Что здесь было?
Лекарь удивился. Помедлил немного.
— Ничего! — он развел руками. — Совсем ничего! Я слышал выстрелы. Они звучали очень близко. Думал, сейчас придут враги. Но никто… Никто не пришел.
Я прошел внутрь. Карим-Паша сидел в дальней комнате, связанный, под охраной Харриса. Тот держал автомат и выглядел так, будто сам не верил, что еще жив.
Каримов, напротив, был спокоен. Он сидел, привалившись спиной к стене, и смотрел на меня с легкой, едва заметной усмешкой.
— Я слышал стрельбу, — проговорил он. — У вас, кажется, были гости?
Я не ответил. Просто глянул на него и отвернулся. Фокс и Саша уже рассредоточились по дому, проверяли углы. Рашид и обожженный афганец остались во дворе. Все было спокойно. Даже как-то слишком.
Я вышел во двор. Солнце все так же висело над головой. Где-то вдалеке еще слышались отголоски боя. Но казалось, перестрелка почти потеряла интенсивность. И тут во двор вбежал Громила.
Он запыхался. Бежал неловко, видимо, раны все еще тревожили его. Да и пришел налегке, без оружия. Он тяжело дышал, но глаза его блестели.
— Товарищ прапорщик!
— Докладывай, — нахмурился я.
— Отбились, — выдохнул он. — Стоун говорит — отбились. Душманы не стали втягиваться в уличные бои. Как только поняли, что их заманивают, сразу отошли. Пытались закрепиться у окраины, но мы их выбили. Сейчас они у опушки. Перегруппировываются.
Я кивнул. Значит, план сработал. Духи клюнули, но спохватились раньше, чем мы успели их перемолоть.
— Потери? — спросил я.
— У нас убитых… вроде нет, — Громила вытер лоб рукавом. — Раненые есть. Ковалёву досталось, но легко. Афганцы… — он замялся. — У них хуже. Человек пять убитых, несколько раненых. Но держатся.
Фокс повернулся ко мне.
— Надо сформировать поисковую группу, — сказал он. — Пройтись по переулкам. Найти этих двоих, что уцелели. Или убедиться, что они ушли.
Я покачал головой.
— Искать их сейчас — это распылять силы. Все равно мы не знаем, где они. Кишлак — это лабиринт. Они могут сидеть в любой сакле. Потому тратить время на двоих недобитков — себе дороже. Будем ждать здесь. Дом лекаря — наша главная точка. Пока мы ее держим, мы контролируем ситуацию.
— Но если они…
— Если они еще здесь, они себя проявят, — перебил я. — А пока — мы займем тут круговую оборону. Громила, возвращайся на главные позиции. Остальные — выполняйте.
Фокс кивнул и пошел раздавать приказы. Саша занял позицию у входа. Афганцы рассредоточились вдоль дувала. Харрис остался с Каримовым. И только Громила не двинулся с места.
Я посмотрел на него. Он стоял и мялся, переминаясь с ноги на ногу. Он смотрел на меня и явно хотел что-то сказать.
— Что еще? — спросил я.
Он отвел взгляд. Потом снова посмотрел на меня. Потом шагнул ближе и заговорил тихо, почти шепотом.
— Товарищ прапорщик… Там это… Стоун просил тебя позвать. Сказал, у него к тебе личное дело.
Я нахмурился.
— Какое дело?
— Он не сказал. Просто просил передать, чтоб ты пришел. Срочно. Сказал, это важно.
Я посмотрел на Громилу. Его лицо выражало только одно — тревогу.
— Он сказал, много времени это не займет, — пожал Громила плечами.
Я молчал.
Если Стоун зовет меня лично, значит, случилось что-то, чего он не мог доверить посыльному. Я вздохнул. Я глянул на Сашу. Он стоял у входа в дом, сжимая автомат, и смотрел на меня.
— Хорошо, — сказал я. — Идем. Только быстро.
Я подозвал Фокса.
— Остаешься за старшего. Держите оборону. Если что — немедленно посылай за мной.
— Понял, — кивнул он. — А ты куда?
— К Стоуну. Скоро вернусь.
Фокс ничего больше не спросил. Просто кивнул и пошел проверять посты. Я поправил автомат и зашагал за Громилой.
Мы шли по переулкам. Кишлак был тих. Только ветер гнал пыль по улицам да где-то вдалеке лаяла собака.
Следы боя были повсюду. Изрешеченные пулями дувалы. Кровь на камнях. Брошенное оружие. Где-то лежало тело душмана, присыпанное пылью. Но живых вокруг не было. Только мы вдвоем.