Ярость накрыла его с головой. Слепая, животная ярость, которая не оставляет места ни для страха, ни для разума. Он взревел и бросился на русского. Забыв про нож, забыв про оружие, забыв про боль. Только убить. Разорвать. Уничтожить.
Прапорщик не отступил. Он ждал. И Мэддокс летел на него, не видя ничего, кроме этого холодного, спокойного взгляда, который, сквозь красную пелену крови и злобы, казался взглядом какого-то чудовища.
Но в действительности был взглядом человека, который знал, чем все закончится.
От автора:
Я очнулся в теле Петра Великого. Империя трещит по швам, но я проведу работу над ошибками. https://author.today/work/625062
Большие скидки на другие тома.
Глава 12
Американец бросился на меня, ревя, как раненый бык.
Его лицо, залитое кровью, перекосилось от ярости, глаза покраснели от крови и злобы, но он все равно пер вперед, выставив нож.
Он хотел убить меня.
И потому вложил в этот бросок всю свою массу. Всю свою злость. Всю свою отчаянную, животную жажду выжить.
Я стоял и ждал. Время будто бы замедлило свой бег.
Он приближался. Пыль вздымалась под его ногами. Кровь заливала лицо. Мне показалось, что я заметил, как бьется жилка у него на шее. Он был уже не человеком. Он был зверем. Но зверь предсказуем. Зверь действует инстинктами. А инстинкты можно обмануть.
В последний момент я сделал шаг вбок и чуть присел. Нож прошел над плечом. Мэддокс пролетел мимо, не успев затормозить, и его собственная инерция потащила его дальше. Я перехватил его руку. Использовал его вес. Его силу. И бросил через бедро.
Он рухнул на спину. Даже земля будто бы вздрогнула.
Воздух вылетел из его легких с глухим хрипом. Нож выпал из его пальцев и отлетел в сторону.
Я не дал ему опомниться.
Опустился сверху и ударил. Лезвие вошло в грудь, туда, где сердце. Я ударил еще раз. И еще. Без ярости. Просто как учили. Не нужно было думать или вспоминать. И бросок, и удар тело воспроизвело само, рефлекторно.
Он замер. Его тело обмякло. Но он еще дышал.
Я поднялся на колено. Вытер нож о его штанину и встал. Убрал оружие в ножны.
И посмотрел на него.
Он лежал на спине, раскинув руки. Глаза его все еще были открыты. Грудь вздымалась — редко и судорожно. На лице застыло выражение удивления. Он будто бы не мог поверить в то, что только что произошло.
Американец еще долго цеплялся за жизнь, но тело уже не слушалось его. Пальцы скребли по пыли. Губы шевелились, пытаясь что-то сказать. Получались только хрипы и стоны.
Я отвернулся.
Громила лежал у стены. Он стонал, пытаясь подняться. Я подошел и опустился рядом, положил руку ему на плечо.
— Живой?
— А? — он мотнул головой. — А, товарищ прапорщик…
Он попытался встать. Я удержал его.
— Сиди. Не дергайся.
Его вдруг скрутило. Он отвернулся, и его вырвало прямо в пыль. Я придерживал его за плечо и ждал. Вероятно, Громила получил сотрясение.
Громила сплюнул, вытер рот рукавом и хрипло выругался.
— Сука… Простите, товарищ прапорщик. Лоханулся я, как школьник.
— Ничего, — сказал я. — Живой. Это главное.
Он поднял на меня мутные глаза.
— А этот? — он кивнул куда-то за мое плечо.
Я обернулся. Мэддокс лежал неподвижно. Его глаза застыли, открытые и пустые. На лице осталось все то же удивление. Он как будто бы так и не понял, что произошло. А может быть, понял, но было уже поздно.
— Готовый, — ответил я.
Громила помолчал. Потом сплюнул еще раз.
— Ну и хрен с ним.
Он попытался встать. Я помог ему подняться. Его шатало. Я закинул его руку себе на плечо.
— Идти можешь?
— Куда я денусь, — проворчал он.
К месту смерти американца и Хаджи мы вернулись минут через десять.
Я советовал Громиле остаться с лекарем, но он не захотел. Тогда я послал группу заняться телами Хаджи и американца. Сам остался проконтролировать, чтобы Абдул-Хаким нормально оказал Громиле первую помощь.
Потом мы с Громилой доковыляли до переулка, где нас уже ждали. Фокс стоял у стены, скрестив руки на груди. Горохов, который, видимо, пришел с передка, когда услышал выстрел, сидел на перевернутом ящике, вытянув раненую ногу.
Афганцы грузили тело Хаджи на самодельные носилки из двух жердей и одеяла.
Фокс, увидев нас, выпрямился.
— Их, вроде, двое ушло, — сказал он, кивнув на тело американца.
— Афганцы нашли тело второго, — пробурчал Горохов. — Они там передрались и чуть не поубивали друг друга. Этот дылда только и ушел.
Горохов подошел ко мне, прихрамывая. Оглядел, заметил кровь на рукаве.