Мы остановились в нескольких метрах друг от друга. Коренастый долго изучал меня взглядом. Его взгляд ощупывал мое лицо, одежду, оружие в руках. Он смотрел так, будто пытался понять, кто перед ним. Потом он заговорил. Голос у него был низкий и с хрипотцой.
Стоун перевел:
— Он говорит, что думал, что ты старше.
Я пропустил это мимо ушей.
— Спроси, кто он и чего хочет.
Стоун перевел. Душман выслушал и ответил.
— Он спрашивает, жив ли Карим-Паша, — нахмурился Стоун.
— Скажи, что да. Жив.
Стоун перевел. Дух кивнул. Я уловил едва заметное облегчение в его глазах.
— Он говорит, что пришел сюда вместе с Каримом-Пашой и американцем, — продолжил Стоун переводить, когда душман вновь заговорил. — Он один из полевых командиров. Его имя Шир-хан.
— В таком случае, мы с ним враги, — ответил я.
Стоун перевел. Шир-хан усмехнулся. Усмешка вышла кривой и совсем не веселой.
— Он говорит: так и есть, — задумчиво перевел Стоун его слова. Потом немного помолчал. Добавил: — Но иногда союзы приходится заключать даже с врагами.
— Спроси, чего он хочет.
Шир-хан заговорил на вопрос Стоуна. Он говорил долго, Стоун переводил частями. Душман сказал, что он устал от того, что моджахедами командует безбожник-американец. Он откололся от него, забрал своих людей и пришел сюда, чтобы освободить Карима-Пашу.
— Если так, — сказал я, — ему нужно было стрелять, а не болтать языком. И он должен понимать, что я не отдам ему Карима-Пашу.
Шир-хан выслушал перевод и кивнул. Его лицо оставалось спокойным. Он заговорил снова, и на этот раз в его голосе появилось что-то похожее на уважение. Стоун переводил:
— Он говорит, что захват Карима-Паши был блестящим ходом. Это внесло раскол и сумятицу в их ряды. Он хвалит тебя.
Я молчал. Шир-хан продолжил, и Стоун перевел:
— Он говорит, что его люди называют тебя Дагдаром. Сначала они делали это с насмешкой. Теперь все чаще — с опаской.
— Скажи, перейдем ближе к делу.
Прежде чем говорить, Стоун помолчал. Потом холодно глянул на меня.
— Не нравится мне этот сукин сын. Он чего-то задумал.
— Мне тоже не нравится, Стоун.
— Но тогда…
— Но мне кажется, — перебил я американца, — что он слишком прямолинеен, чтобы крутить что-то у нас за спиной.
Стоун задумался.
Шир-хан что-то у него спросил. Стоун ответил. И душман хмыкнул.
— Что такое? — спросил я.
— Спросил, что мы обсуждаем.
— И что ты ответил?
— Что он нам не нравится.
— Ближе к делу, Стоун, — напомнил я.
Шир-хан, не дожидаясь перевода. Видимо, понял мой тон. Он заговорил быстрее. Стоун едва успевал переводить.
Дух говорил о том, что Карим-Паша — славный командир. Он сложит голову за своих людей. Но не все его воины готовы на то же самое для своего командира. Однако Шир-хан и его отряд готовы. Потому он предлагает сделку: Шир-хан и его люди будут сражаться на стороне Дагдара и помогут победить американца. Взамен, когда все закончится, Дагдар отдаст им Карима-Пашу, и они просто уйдут отсюда, не причиняя никому вреда.
Я не ответил сразу. Долго смотрел на Шир-хана. Он стоял прямо и не отводил от меня взгляда. Он был серьезен.
— Спроси, сколько у него людей.
— Двенадцать, включая его самого, — ответил Стоун, когда спросил.
— Спроси, сколько полевых командиров остались с американцем.
Шир-хан нахмурился, когда услышал вопрос.
— Он спрашивает, какое это имеет значение? — передал Стоун.
— Пусть ответит.
— Двое.
— В трудный час они отреклись от своего командира и ради наживы служат неверному. Ведь так?
Теперь нахмурился Стоун.
— Саша, ты зря его провоцируешь, — проговорил Стоун. — Если ему что-то не понравится, он прямо тут придушит нас голыми руками.
— Переводи.
— Он…
— Не хочешь переводить, кликни лекаря. Пусть переводит он.
Стоун вздохнул. Нехотя перевел.
Шир-хан помрачнел.
— Так, — перевел Стоун. — Но он не понимает, к чему ты клонишь.
— Если бы эти командиры попали к нему в руки и он был бы волен делать с ними все, что посчитает нужным, как бы он поступил? — спросил я.
Стоун помедлил немного. Глянул на меня несколько рассеянно, но все же перевел.
Шир-хан долго молчал. Его лицо будто бы окаменело. Потом он коротко ответил:
— Наказал бы.
Я кивнул.
— Карим-Паша был советским офицером, — заговорил я. — Он предал свою Родину. Убивал и убивает своих бывших товарищей. Заслуживает ли он наказания?