— Что? — Хаджи нахмурился.
— Какого-нибудь подручного. Младшего командира, — пожал я плечами.
— Не придет он — не будет и передачи. Таковы условия.
— Условия, — я вздохнул, — которые ты обсуждал не с Пашой и к тому же без меня. Так? Скажи, Хаджи, ты веришь Кариму-Паше? Веришь его словам?
Хаджи поджал губы.
— Ты не хуже меня знаешь, что стоит нам дать слабину в этом бою, и Джавед направит свое оружие против вас. Против шурави. Появился шанс этого избежать. И я считаю, что нам надо рискнуть. Надо им воспользоваться, — он замолчал на мгновение. Вздохнул. — Карим-Паша — полевой командир. Он вынужден заботиться о своих людях, ведь сама его власть стоит на их личной преданности. Если они увидят, что Карим-Паша разбрасывается своими людьми, как стреляными гильзами, за ним никто не пойдет. Он такой же заложник обстоятельств, как и мы.
«Нет, Хаджи, — подумал я в этот момент, — его власть зиждется на американских деньгах, которые ему дает коллега нашего Стоуна. Ни о какой личной преданности здесь речи не идет. Но… Но об этом тебе тоже, пожалуй, сейчас лучше не знать. Раз уж ты решил играть в недосказанности, я присоединюсь к твоей игре».
— Ну, может, ты и прав, — проговорил я, сделав вид, что задумался. А потом расставил Хаджи новую ловушку: — Хорошо. Займись этим делом сам. Я останусь в кишлаке на случай непредвиденной ситуации.
Хаджи нахмурился. А потом быстро и совершенно необдуманно проговорил:
— Мне нужно, чтобы ты пошел со мной.
А потом, как бы сам удивившись своим словам, осекся, поджав губы. Небольшие его глаза на миг округлились.
— Зачем? — глянул я на него с подозрением.
Хаджи чуть-чуть помолчал, а потом выдохнул.
— Я уже не молод, Дагдар, — проговорил он негромко. — Глаз мой не так зорок, рука не так крепка, как раньше. Но умирать просто так я не хочу. Пока еще не сейчас. Если что-то пойдет не так… — Он сглотнул. — Если что-то пойдет не так, мне потребуется помощь. Твоя помощь.
Теперь мне все было ясно.
Я вздохнул.
— Значит, ты уверен, что можно верить Паше?
— Я уверен, что у него тоже нет выбора, — Хаджи тряхнул бородой. — И если мы можем использовать это для нашей выгоды в бою, воспользоваться шансом нужно.
— Ну хорошо, — выдержав паузу, кивнул я. — Если ты так считаешь, я согласен. И пойду с тобой.
Хаджи как-то странно глянул на меня. Возможно, он считал, что смотрит на меня с благодарностью. Вернее, что изображает благодарность. Но во взгляде его мелькнуло кое-что другое — это была вина.
— Спасибо, Дагдар, — бросил он и даже улыбнулся.
Я кивнул снова.
— Ладно, — я выпрямился. — Не будем терять время. Нужно углубить окопы на правом фланге. И раз уж такое дело, заминировать гранатами проход, что идет на рынок. Ведь нам бы не хотелось, чтоб люди Карима-Паши пролезли в кишлак ночью, да еще и не замеченными. Ведь так?
— Так. Хорошо, иди.
Я пошел было прочь, но Хаджи окликнул меня:
— Дагдар, еще кое-что.
Я обернулся.
— Я бы хотел поговорить с пленным. Сам задать ему пару вопросов.
— Хорошо, — на моем лице не дрогнула ни единая мышца. — Но чуть позже.
— Почему не сейчас? — нахмурился Хаджи Абдулла.
— Он, понимаешь ли, в отключке после нашей с ним последней встречи.
— Что? — не понял Хаджи.
— Сознание потерял, — я пожал плечами. — Он не хотел говорить. Пришлось спрашивать по-другому.
Хаджи поджал губы и кивнул.
Я пошел прочь. Первым ко мне подступил Фокс. Все мои, судя по лицам, были напряжены и не совсем понимали, что происходит. И выразить общее настроение решил именно Фокс:
— Что там такое, Саша? — спросил он быстро, — о чем вы с ним битый час разговаривали?
— Потом объясню, Артем, — покачал я головой. — А сейчас у меня для тебя есть важное партийное задание.
— Чего? — Фокс нахмурился.
— Сходи к лекарю, — понизил я голос, — передай ему все ровно так, как я тебе скажу. Но только аккуратно. Никто, кроме нас троих, пока знать об этом не должен.
Фокс посерьезнел. Кивнул.
— И… Что передать?
— Мне надо, — продолжил я, — чтобы кое-кто в кишлаке узнал о пленном. Вернее, даже не так. Он и так, наверняка, уже знает. Мне нужно, чтобы он решил нашего пленного навестить.
Фокс нахмурился, опуская голову ближе ко мне, чтобы лучше уловить мой тихий голос.
Я обернулся, глянул на Хаджи, который разговаривал с одним из афганцев.
— Отойдем, — бросил я Фоксу. — Я расскажу тебе все во всех подробностях.
— И ты думаешь, он поверил? — спросил старый Абдуллахад, пристраивая свой мушкет поудобнее.