Фарук, присевший было за угол, отошел от удивления первым. Он выпрямился и ухмыльнулся. Его губы разошлись в довольной улыбке.
— Дагдар, — проговорил он с уважением.
Искандаров тоже улыбался. Он приосанился, опустил оружие. Даже заложив руку за спину. Посмотрел на меня с каким-то странным, почти отеческим удовлетворением.
Он даже не дернулся во время выстрела. Только чуть сместился в сторону, чтобы дать себе обзор. Профессионал. Он знал, что я справлюсь.
А вот второй офицер — мужчина под сорок с суровым, грубым лицом, мрачно смотрел то на меня, то на Грейвза.
Американец подо мной все еще кряхтел и пытался пошевелиться. Я чуть ослабил давление, давая ему дышать.
— Рад видеть вас, прапорщик Селихов! — произнес Искандаров. — Выглядите ужасно, но, вижу, навык не потеряли!
Я поднял взгляд на майора.
— И вам не хворать, товарищ майор, — ответил я, вытирая пот со лба. — Рад, что вы нас нашли.
Глава 19
Я сидел у мечети, в тени старой чинары. Солнце уже село за горы, и небо на западе окрасилось в густой оранжевый цвет.
Здесь было тихо.
В остальном же кишлаке царила суматоха. После боя местные возвращались в свои дома.
Я слышал где-то вдали, как плачет какая-то женщина. Как громко, отчаянно кричит старик.
Люди приходили домой и находили здесь погибших родственников. Или видели, что в их дом попала реактивная граната, разрушив его до основания.
Из-за стен мечети доносились голоса десантников, осматривавших трофеи. Какой-то сержант ругал рядовых матом.
Жизнь медленно возвращалась в Дараи-Шифо. Старики, женщины и дети выбирались из укрытий в лесу, несмело проходили через дувалы, оглядываясь. Они еще не верили, что все кончилось. Что бой закончился и они выжили. И я понимал их. Понимал и их облегчение, и их горе.
Искандаров, сидевший рядом, протянул мне флягу. Я покачал головой. Он пожал плечами, отвинтил крышку и сделал глоток. Потом вытер губы рукавом и заговорил.
— Вышли мы на вас через Шера-Агу, — сказал он. — Помните такого?
— Помню, — ответил я и машинально потер шрам на щеке. — Его забудешь.
— Он попал к нам после госпиталя. Несколько недель назад. Долго молчал, но потом разговорился. Рассказал о Дагдаре. О том, как ты резал его людей в лесу. Как дрался с ним врукопашную. — Искандаров усмехнулся. — Он назвал тебя Дагдаром. «Человек со шрамом». Я слыхал, духи теперь часто тебя так называют.
Я промолчал. Искандаров продолжил:
— Второй след — информатор среди душманов. Служил Кариму-Паше, но мы завербовали его давненько. Мы встретились с ним на Тишаке. Он сообщил, что Карим-Паша ушел со своими людьми к Дараи-Шифо. Сказал, что у них охота на Дагдара. В тот момент для меня все стало очевидно.
Он сделал еще глоток.
— Мы отправили вертолет на разведку. Пилоты доложили: в кишлаке замечены духи, идет бой. Но что их озадачило — они не увидели ни одного советского солдата среди тех, кто оборонялся. — Он глянул на меня с легкой усмешкой. — Я сразу понял, что это твоя работа. Ты переодел своих людей в афганскую одежду. И не прогадал. Пилоты приняли вас за местных.
— Нужно было, чтобы духи не знали, с кем имеют дело, — сказал я. — И не охотились на советских солдат специально.
— И это, по всей видимости, сработало, — кивнул Искандаров. — Среди советских бойцов очень мало потерь.
Я ничего не ответил. Он помолчал, потом заговорил снова. На этот раз серьезнее.
— Теперь тебе интересно, что будет с тобой и пограничниками?
Я глянул в проем ворот мечети. В них стояли Громила и какой-то парень-десантник. Последний не уступал размерами Громиле, но лицо у него было почти мальчишеское. Видать, парень только до девятнадцати добрался.
Оба они смеялись, и улыбчивый Громила болтал с ним так, будто знал парня уже много лет.
— Мне интересно, что будет с моими людьми, — ответил я. — И с братом.
— Брат твой тут ни при чем, — вздохнул Искандаров. — Он изначально числился пропавшим без вести. Вернется, поговорит немного с особистами. И все будет нормально.
Я молчал. Искандаров тоже. Вдруг майор, сидевший на камне нога на ногу, уселся ровнее. Выпрямился и достал сигарету. Закурил. Продолжил:
— Майор спецназа КГБ Веденин написал рапорт, — проговорил он. — Он указал, что ты и твои люди отстали от группы в ходе боя и потерялись без вести. Он вас прикрыл, Саша. Если бы не этот рапорт, вас бы уже искали как дезертиров. Формально вы не нарушили приказ. Вы просто пропали. А пропавших без вести не судят.
Я слушал. Искандаров смотрел на меня, ожидая реакции. Я кивнул. Он продолжил: