— Так? — холодно, с нажимом, переспросил Савельев. — Или не так?
Глава 20
— Так, или не так? — с нажимом переспросил Савельев, сверля меня взглядом.
Майор КГБ застыл передо мною. Высокий, темный в густеющих сумерках, он походил на каменную статую. Статую, готовую вечно ждать ответа на свой вопрос.
Он казался терпеливым и совершенно спокойным. И в то же время сосредоточенным и готовым к любому моему ответу.
Легкое его нетерпение можно было определить лишь по тому, как майор едва заметно похлопывал планшетом, сжатым в низко опущенной руке, по своему бедру.
— Товарищ майор, — вздохнул я совершенно спокойно, — прежде чем я отвечу, можно встречный вопрос?
Савельев вдруг едва заметно нахмурился. Он, видимо, ожидал, что я занервничаю, ведь он прижал меня к стенке. И офицер КГБ явно немало удивился, когда не заметил ни в моем голосе, ни во взгляде нервозности, которая непременно должна была последовать за его вопросом.
Это насторожило майора.
— Я задал вам вопрос, — напомнил он, и в голосе его прозвучала какая-то неприятная язвительность. — И хочу получить однозначный ответ.
— Я никуда не тороплюсь, — пожал я плечами, — ночь наступает. Вы и без меня знаете, что мы тут застряли, как минимум до утра. И раз уж вы вызвали меня на разговор, чтобы кое-что «прояснить», я бы хотел сделать то же самое для себя.
— Да? — он сузил глаза. — И что же вы хотите прояснить, товарищ прапорщик?
Я немного повременил. Приглаживая заметную, но мягкую щетину, отросшую на лице, украдкой глянул над плечом майора.
Там, метрах в десяти, стоял Искандаров. Отсюда он казался едва заметной темной тенью. Казалось, он следит за нами. Слушает. Однако я понимал, что с такого расстояния разведчик не мог уловить нашей с Савельевым речи. И все же создавалось впечатление, что он рядом. Что он смотрит и уже все знает. И ждет.
— Зачем вы спрашиваете меня об этом? — спросил я негромко, но предельно спокойно. — Вы хотите установить истину? Или же найти виновного?
Савельев засопел.
— Я офицер особого отдела, Селихов, — кратко ответил он. — И не должен перед вами отчитываться.
— А я не должен был вести с вами этот разговор. И все же веду, — я едва заметно ухмыльнулся. — Ведь он не официальный, правильно я понимаю? А раз уж так, будьте добры и вы прояснить это дело.
В следующий момент Савельев сделал ровно то, чего я и ожидал. Он смолчал. Просто снова застыл передо мной, словно бы это не я, а он задал сейчас важный вопрос. И теперь ждал ответа на него.
Тогда я, не дожидаясь его ответа, продолжил:
— Если вы хотите установить истину, то давайте поговорим о том, что сделала моя группа за это время: мы нашли и вытащили Стоуна. Мы захватили Карима-Пашу и действующего агента ЦРУ. Мы вытащили из-под огня инженерно-саперное отделение, в конце концов. Вот что мы сделали.
Савельев продолжал молчать. В темноте его лицо тонуло в тени. Казалось серо-черным. И все же я заметил, как он напряг челюсть. Показалось, даже услышал, как скрипнули его зубы.
— Но если же вы хотите найти виноватого, то скажите это прямо, без экивоков, — продолжил я. — Тогда я буду знать, что передо мной не следователь, а обвинитель, и буду действовать соответственно.
— Вы говорите так, — Савельев медленно покачал головой, — будто вам есть что скрывать.
— Я говорю так, потому что не раз и не два сталкивался с офицерами особого отдела. И некоторые из них, не все, конечно, тяготеют к тому, чтобы быть именно обвинителями, — я пожал плечами, — видимо, выбирают более простой путь.
— Если я инициирую допрос, — Савельев похолодел голосом, — вы уже не отвертитесь, товарищ прапорщик.
— Если вы инициируете допрос, я отвечу на все ваши вопросы. Как полагается, под протокол, — невозмутимо проговорил я.
— Рад это слышать, — сказал Савельев, повременив, и в голосе его я не услышал ну совершенно никакой радости. — Надеюсь, остальные ваши подчиненные пограничники будут столь же сговорчивыми на допросе, как и вы.
— Непременно, — столь же холодно ответил я.
Савельев промолчал. Приосанился и прижал планшет к груди. Поправил кепи.
— В таком случае, как только мы вернемся на точку, — заговорил он, — я подвергну вас и ваших пограничников допросу, товарищ Селихов. И надеюсь, у вас хватит духу, чтобы остаться этой ночью в кишлаке.
— Даже не сомневайтесь, — отрезал я.
Савельев невесело хмыкнул. Приподнял подбородок, а потом обернулся и ушел. Энергично зашагал прочь. Сначала на его защитного цвета форме заплясали красные отсветы костра, а потом он исчез в тени, как будто его и не было.