И тем не менее он распознал знакомые слова: брат, спросить, смерть.
Саша нахмурился.
— Дим, кликни лекаря, а? Черт знает, что ему надо. А уходить он, видать, не собирается.
Горохов сплюнул.
— Ладно. Мож, лекарь даст ему, че ему надо, да он уберется? — Горохов обернулся, громко застучал по двери, — Хаким! Слышь⁈ Тут этот ненормальный пришел! Че-то от тебя хочет!
Открыли не сразу. Чуть погодя дверь открылась. Наружу выглянул Абдул-Хаким. Лицо у него было блестящим от пота. Когда он увидел Джаведа, то нахмурился. Потом вышел на ступеньки и бросил парню несколько слов.
Когда тот ответил, лекарь приподнял бровь.
— Ну? И чего ему надо? — спросил Горохов.
— Он хочет поговорить с пленным, — пробормотал Абдул-Хаким, глянув сначала на Горохова, потом на Сашу.
— Чего? — зло удивился Горохов. — А… не завернуть ему?
— Зачем? — Саша даже рассмеялся. — Че он у нас, в особисты заделался?
— Он… — Абдул-Хаким снова посмотрел на смиренно ждавшего Джаведа, — он хочет знать, почему убили его брата.
Улыбку как ветром сдуло с лица Саши. Он посерьезнел, глянул на афганца. В этот раз парень взгляда не отвел.
— Еще чего, — Горохов качнул головой. — Прапор распорядился: никого не пускать. Вот и не будем.
— Пусть пройдет, — резко ответил Саша.
Горохов и Абдул-Хаким аж переглянулись.
— Слышь, Пашка, да ты с дубу рухнул? — набычился Горохов. — Или тебе в твоей десантуре всю голову отбили?
— Он хочет узнать, кто убил его брата, — качнул головой Саша. — Это что, преступление?
— Он пуштун! Не ровен час, за нож возьмется!
— Не возьмется.
— Это еще почему?
— Потому что нет у него ножа, — Саша наградил Горохова холодным взглядом. — И мы будем рядом. С автоматами.
— Селихов такое не одобрит, — покачал головой Горохов.
— Я тоже Селихов, — Саша поправил армейский ремень. — И че?
— О как. Так мож тебя и в прапорщики повысили? Или как?
— Пусть пройдет. Под мою ответственность.
— Ну уж нет…
— Да не очкуй ты, Дима, — Саша поморщился. — Или че? Безоружного пацана испугался?
— Да иди ты к чертовой бабушке, — сплюнул Горохов и отвернулся. Потом поморщился от боли от слишком быстрого и резкого движения.
— Ну так че? — спросил Саша.
— Ну пускай-пускай. Только под твою, сука, ответственность.
— Договорились!
Джавед прошел внутрь дома лекаря. В мужской комнате, где Абдул-Хаким работал, царил беспорядок. Пахло какими-то лечебными травами и спиртом.
Шурави — хромой и тот, второй, брат Дагдара, похожий на него как две капли воды, — вошли следом. Вошел и лекарь.
— Он в другой комнате, — подсказал Абдул-Хаким.
— В женской? — поморщился Джавед.
— Много ли ты тут женщин видишь? — растерянно рассмеялся лекарь.
Джавед вздохнул.
Потом лекарь провел его во вторую, дальнюю комнату, которую лекарь использовал как кладовку. Шурави шли следом.
Когда Абдул-Хаким отодвинул пыльное одеяло, которым занавесили вход, Джавед увидел его.
Душман сидел на табурете, широко расставив ноги. Он был голым по пояс, и весь торс ему перемотали бинтами. На боку, где рану закрыли ватной подушкой, проступали красно-коричневые, грязные пятна.
Душман медленно поднял голову.
— Ты человек Карима-Паши? — спросил почему-то Джавед.
Он не сразу понял, что вопрос получился дурацким. Просто Джавед растерялся и брякнул первое, что пришло на ум.
— Нет, — хриплым, мрачным голосом ответил душман. — Я Пророк Иса.
Джавед почувствовал, что злится.
— Кончай злословить, смутьян, — шагнул он вперед, — я пришел поговорить.
Шурави почти разом нервно шагнули следом.
Абдул-Хаким быстро остановил их, принялся что-то объяснять им на их варварском языке.
— Ну так разговаривай, — душман пожал плечами. Было видно, что это движение дается ему через боль.
— Несколько дней назад, — немного повременив, проговорил Джавед, — из Дараи-Шифо к вам пошли три человека. Их звали Сабир, Азиз и Тарик. Они искали защиты у твоего командира. Так скажи: зачем Карим-Паша приказал их убить?
Душман хмыкнул. Зло улыбнулся.
— Поди прочь, подстилка шурави, — бросил он мрачно.
— Заткни пасть, пес! — крикнул Джавед.
Шурави за его спиной тут же зашевелились. Тот, что был похож на Дагдара, схватил его за локоть.
— Все! Все! Я не буду! Я больше не буду! — примирительно закричал Джавед, когда его стали тянуть прочь.
Абдул-Хаким начал быстро что-то объяснять шурави. Те принялись ругаться, спорить, но все же отпустили Джаведа.