Савельев попрощался, развернулся и зашагал прочь. Его спина была прямой, шаг — чётким. Я смотрел ему вслед и думал. Что это было? Попытка наладить контакт? Искреннее признание? Или тонкая игра, с целью втереться мне в доверие.
Ветер гнал по двору мелкую пыль. Туман всё так же висел над кишлаком, глушил звуки.
Я думал о том, что Савельев мог говорить искренне, но с тем же успехом мог вести и какую-то свою игру. Признаюсь, правдоподобным мне казался именно второй вариант. Но в любом случае, он был прав в одном. За Сашей нужен был глаз да глаз. Особенно теперь.
Саша закончил разносить завтрак раньше обычного. Сначала он ходил к душманам, потом — к Каримову и Грейвзу.
Утро казалось хмурым и мрачным, в кишлаке стоял холодный туман. Всё это давило на него. Работа была неприятной, но он выполнял её молча и без пререканий. Спорить с братом после вчерашнего у него просто не было сил.
Он вышел из сакли, где держали Грейвза, и направился к дальней стене дувала, чтобы побыть одному. Американца он обслуживал молча, стараясь не встречаться с ним взглядом.
Тот что-то говорил на своём языке, кажется, требовал воды. Саша не реагировал на это. Поставил миску и ушёл. Ему не было дела до Грейвза. Ему вообще ни до чего не было дела.
У стены он остановился, привалился плечом к холодной глине и закрыл глаза.
Туман смягчал звуки, и кишлак казался вымершим. Лишь конвоиры тихо, вполголоса, переговаривались у сакли, где держали американца.
Саша думал о вчерашнем разговоре с братом. «Ты сделал глупость». Эти слова до сих пор жгли его изнутри. Нет, он не думал, что брат ошибался. Даже напротив, сейчас Саша считал, что Паша оказался прав в тот раз. И от этого было ещё хуже.
— Старший сержант Селихов.
Голос раздался неожиданно. Саша открыл глаза. Перед ним стоял Савельев. Особист появился бесшумно, словно вырос из тумана. Его лицо было спокойным, руки заложены за спину.
— Как служба, боец? — спросил он с едва заметной улыбкой.
— Идет, товарищ майор, — приосанился Саша.
— И правильно. Куда ж ей деваться, да? — пошутил Савельев, но почти сразу посерьезнел, безошибочно уловив, что Саша шутки не оценил.
Савельев немного повременил. Саша помялся на месте, не зная, следует ли ему что-то говорить сейчас особисту. Майор развеял его сомнения, заговорив первым.
— Я думал о вашем предложении, — сказал он. — О том, что вы изложили мне вчера.
Саша напрягся. Он ожидал продолжения вчерашней выволочки, но Савельев не кричал. Он говорил тихо, почти устало.
— И я считаю, что это глупость. Вы хороший солдат. И разбазаривать таких бойцов — не дело.
Саша украдкой выдохнул.
— Я… Я просто устал, товарищ майор, — потер он шею.
— Но я понимаю, почему вы это сделали, — продолжил особист, пропустив слова Саши мимо ушей. — Вы любите брата. Это видно. И вы хотите ему помочь.
— Так точно, товарищ майор, — сказал Саша, удивляясь тому, насколько откровенен с ним особист. — Все же… Все же он единственная моя родная кровь на этой войне…
— Я могу дать вам такую возможность, — снова проговорил особист, и Саше опять показалось, будто он не обращает внимания на его слова.
От этого Саша насторожился.
— Вы носите еду пленным, — сказал Савельев. — Бываете у Каримова, у Грейвза. Вы слышите, о чём они говорят. Вернее, могли бы слышать, если бы слушали внимательно.
Саша молчал. Особист продолжал:
— Мне нужно знать, не пытаются ли они что-то замыслить. Особенно Каримов. Он хитёр. Он будет говорить с вами, возможно, даже пытаться наладить контакт. Если вы заметите что-то подозрительное — просто скажите мне. Это будет ваша маленькая помощь следствию.
— Вы хотите, чтобы я доносил на них, — медленно проговорил Саша.
— Я хочу, чтобы вы помогли следствию. Речь о доносительстве не идет. Они — пленные враги, — поправил Савельев. — А вот ваш брат под следствием. Если вы поможете мне, я смогу замолвить за него слово. Это в ваших интересах.
Саша смотрел на него. Лицо особиста было непроницаемым. Ни намёка на вчерашнюю ярость. Только спокойная, деловая уверенность человека, который знает, что предлагает разумную сделку. И от этого было ещё противнее.
— Я не доносчик, — сказал Саша.
— Я не требую ответа сейчас, — Савельев чуть склонил голову. — Подумайте. Ваш брат рискует всем. А вы можете ему помочь. Просто будьте внимательны. На этом все.
Он развернулся и зашагал прочь, растворившись в тумане так же бесшумно, как появился.
Саша остался один. Он стоял у стены и чувствовал, как внутри поднимается горячая, тошнотворная волна.