"Ни мебели, ни картин, всё вынесли…" — грустно сказал про себя парень, продолжая осматривать исследуемое. Потолок дощатый, плоский. За ним таилась пустота, ещё возможно хранившая чтонибудь интересное. За тремя слева окнами открывался вид на деревню, и там сгущалась тьма. Пора было возвращаться. Но уходил, когда, то ощутил он, словно открыл не эту дверь, а нечто большее.
_____
Отрезая ножиком кусочек от жирного мяса, Марк вспоминал про это. Такое воспоминание было хорошим. Прочая грязь, присутствовавшая в том же времени, тесно, до и после, несмотря на существенность, смылась. Ткань свиньи хорошо прожарилась и осталась сочной. В мыслях, парень зарычал от удовольствия, словно лев, статуи которого можно было видеть на фасаде ратуши, в центре города. Про того зверя он спрашивал у рабочих, слышал, что он сильный, рычит, в три раза больше человека и убивает всех лениво опуская лапу на хребет, от чего тот с жутким треском ломается. Следующий день будет короткой порой отдыха.
_____
А иногда он ходил в домик на холме и читал там книги. После первого дня посещения в шестой день недели, в седьмой он пришел. В четвертый день, в городе он заглянул в переулок по жалостливому вою внутреннего голоса, и обнаружил меж двух кирпичных стен деревянный забор, с разломом, под ногой валялась вчерашняя газета. Там, дальше, оказался дворик. Марк зашел и, осмотрев это место, ощутил желание увидеть, каково небо в этом жалком закоулке. Парень поднял голову и увидел синее синее небо. А когда пошевелил ногой, то там была бутылка с рыжим напитком. Поднятый и открытый, он явил на этот скромный свет свой прекрасный яд. После нескольких рюмок, добытых в шкафу, где теперь хранил одежда, виски разбил цепи, которыми был скован боязливый разум. И тяжелой рабочей походкой вверх по холму! Марк поднялся, открыл со скрипом роковую дверь, подошел к комнате справа и пнул дверь, та открылась, видимо прогнила насквозь. Замок с кусками потемневшего дерева отлетел дальше внутрь. Впереди светилось окно. Был наступающий день. Глаза сузились. Из окна бил всё затмевающий свет, он бил по комнате, и та уходила во тьму. Марк ощутил, что достижение этого помещения достойно его личности. Это кусок был важным приобретением для его мира.
Который теперь был не только в душе, сколько разлил свою душу, быть может по неопытности, на целую деревню с окрестностями. Солнце висело над домом посылая свет на равнины на западе, впереди, и на рощу, служащую широкой полосой. "Полосой чего? Для чего?" Но полоса из крон была красной, осенней, а равнины жёлтыми, выжженными, небо синим, без облаков. Пришло чувство, что если заглянуть за крышу, то небо будет чёрным, и эта чернота уже прослеживалась, сквозь синеву, которая, слово огонь из-за горизонта закрывает темноту ночи, которая и днем не сменялась никогда. …когда ослабли ощущения, оконный огонь смягчился, урезав свои лучи, то по бокам выступили из растворившейся тьмы посредственности и невнимания книжные шкафы. "Стеллажи"
_____
"Фраза отца, которая запомнилась и должна была быть роковой, но споткнулась где-то и ушла в…" — читал Марк. Он старательно вел пальцем по буквам. Месяц, в коем произошло открытие заветной двери библиотеки, условно парень так называл ту самую комнату, прошел в учёбе, занятии, обдавшем струёй стыда. Иногда он оборачивался, не видит ли кто, что он читает, хоть и был один на целую деревню, удивительным образом даже воры не заглядывали в это местечко. Пыль сдувалась и запах страниц втягивался. Но ещё позже в одной из книг Марк прочёл про напыщенных любителей книг, который прочли в жизни десяток книг, но вечно говорят про их запах и метают не впопад вырезками из великих фолиантов, к которым даже пальцем не прикасались. И стало ему даже стыдно, но разум сказал, что… — "никто тебя не видел!" Марк не осознавал чтения. Ему они виделись, как некоторые культовые предметы. Один парень, с которым он впервые пробовал курить, рассказывал ему, что поведал друг друга друга о странах прошлого. Во время затяжки, под удар в голову, хорошо зашел факт о том, что страны могут исчезать. Марк слышал про какие-то другие такие же места, на юге и севере, а ещё на востоке, и что туда уходят товары… но, чтобы такие места исчезали, или исчезали люди, жившие там… это было даже немного страшно. — Там жили священники, как наши, но другие… они также рассказывали о боге, но делали это хуже, чем наш, неправильно, они не доросли просто… у них были разные предметы… и были таблички, там было что-то вроде наших молитв, и было что-то вроде нашей книги. В этот случайный момент у Марка сформировалось понятие о природе книг, ведь более он нигде он них не слышал. Хотя существовали и лубочные издания, но даже тогда он сопоставил свои знания книгах и понял, что эти издания суть плохой товар для